— Это было понятно, когда был жив ваш отец, — ответил Турок. — Но после его смерти я вынужден задуматься, действительно ли двадцать процентов — адекватная цена.

Его слова прозвучали крайне грубо.

Адриано, вспылив, вскочил на ноги.

«Vaffanculo, pezzo di merda!»

Пошел ты, кусок дерьма!

Турок поднял руки.

— Я не хотел обидеть. Мой итальянский не самый лучший. Я просто озвучил то, как вижу реальную ситуацию.

— Реальность ситуации, — холодно сказал Никколо, — не включает в себя оскорбление нашей семьи.

— Но так ли это? После смерти твоего отца территория семьи была разделена между тобой и твоим дядей, не так ли? Таким образом, некогда могущественная империя Розолини теперь разделена на две части. Не ошибаюсь ли я, говоря так? — сказал Турок, выбрав слова несколько чопорно и официально.

Адриано, Никколо и Роберто посмотрели на меня, чтобы увидеть мою реакцию.

Я сохранял самообладание. Турок мне уже не нравился, но я не собирался спорить о процентах. Не тогда, когда есть куда более насущные вопросы.

— Меня больше интересует, какие именно «товары» вы будете поставлять Агрелла, — сказал я.

— Наркотики, например, — сказал Турок. — У нас есть опиум и героин из Турции, плюс у меня есть связи с Южной Америкой по кокаину. А еще у нас есть лаборатории по производству метамфетамина по всей Сербии и Хорватии. А также мы привозим девушек из Восточной Европы…

— На этом я могу вас остановить, — холодно сказал я. — Мы больше не занимаемся секс-торговлей, и наркоторговлю мы тоже прекратили.

Турок посмотрел на меня так, как будто я сошел с ума.

— С каких пор?

— С тех пор, как умер мой отец, и империя распалась на две части, — сардонически сказал я.

— Но… твой отец занимался всеми этими вещами — я знаю, что он занимался…

— Да, но сегодня новый день, я — новый Дон семьи, и мы решили не марать руки.

Щеки Турка вспыхнули от гнева.

— Значит, вы хотите сказать, что мои руки грязные?

— Что — я неправильно выразился? — спросил я с сарказмом, бросив ему в лицо его же слова.

Голос Турка стал еще холоднее.

— Позволю себе смелость задать вопрос — если вы полностью исключаете торговлю сексом и наркотиками, то чем же вы торгуете?

Я жестом показал Роберто, чтобы он ответил.

Он кивнул и повернулся к турку.

— Как вы уже сказали, наши основные преимущества — это политическое влияние и связи в полиции и судебной системе. Мы также контролируем порты на западном побережье, включая контрабанду краденых товаров. А еще — азартные игры, которые мы намерены сделать основным источником дохода в ближайшие два года.

— Азартные игры, — усмехнулся Турок. — Это не сравнится с тем, что я могу вам предложить.

— Мы сами об этом побеспокоимся, — сказал я. — Как видите, ваши цели несовместимы с нашими… а значит, мы не будем вести дела.

— Как же я смогу доставить свои товары во Флоренцию? — прорычал Турок.

— Доставьте их самолетом. Я не контролирую воздушные пути.

— Послушайте, все, что мне нужно, это наземный транспорт…

— Если Агрелла хочет нанимать местных девушек в качестве секс-работниц, я не могу это контролировать, — огрызнулся я. — Но вы не будете перевозить женщин через мою территорию. То же самое относится и к наркотикам.

Турок покачал головой и усмехнулся.

— Твой дядя сказал, что ты стал мягким.

Мой гнев разгорелся еще сильнее, когда я услышал его слова.

Какие бы разногласия не были у нас с Фаусто в прошлом, мой дядя не должен был так высказываться о семье.

— Ну, возможно, вам стоит вести дела с ним, — холодно сказал я. — Думаю, на этом мы закончим нашу встречу.

Турок нахмурился.

— Нет, не…

Я пристально посмотрел на него.

— Да, закончим. Мой брат проводит вас. Адриано?

— С удовольствием, — сказал Адриано, подойдя к креслу Турка.

— Ты упускаешь большую возможность, — прорычал Турок.

— Мой выбор.

Турок покачал головой.

— Невероятно.

— Поверь.

Адриано потянулся, чтобы взять его за руку, но Турок отдернул ее и поднялся сам. Затем он вышел из комнаты, и Адриано последовал за ним.

— Что ж, это было интересно, — сказал Никколо, когда они ушли.