Пельмень медленно развернулся. Не, с дядей Виталей сравнение так себе. Тот алкаш, а эти двое – очевидно торчи. И язык длинный. Расположились нарики так, что на лавке не осталось свободного места – с ногами. И явно чувствовали себя хозяевами положения в обезьяннике.

А ещё, Саня только сейчас увидел, что парочка раскидывает чи нарды, чи хер пойми что – на тряпочке, постеленной поверх лавки, расставлены шашечки.

Тряпочкой кстати оказалась майка старика, вон чего он в одних брюках стоит.

Видать короб пронести в клетку не разрешили, а фигурки – все-таки можно.

В ноздри врезался острый запах затлевший мочи. Пельмень кашлянул в кулак. Понятно, что менты в отделении злые, но под себя на кой хрен ходить. А судя по тому, что оба ещё вмазанные, сидят они в обезьяннике не так давно. Ну или каким-то боком протащили дурь в кутузку. Но потом Саня смекнул, что обоссался старикан, стоявший в сторонке от лавки с нариками. Под глазом дедка расплылся совсем свежий фингал. И Пельмень нисколечко не удивился бы, узнай, что фингал – дело рук одного из лавочных наркоманов.

– Здоров, люди добрые. Вы про какие жопу и сиськи базарите? – спокойно спросил Пельмень.

– Про твои. Кто такой?

Торчки снова захихикали. И начали чесаться, гладить продырявленные иглами, побитые вены. И медленно стали раскачиваться туда-сюда. Один из них, имени которого Саня не знал (и знать не хотел в принципе) бросил игровые кубики. Выпали две шестёрки, прям на майке старикана.

– Может подвинитесь, присяду? – на вопрос «кто такой» Саня отвечал не стал.

– Так места полно. Становись вон рядом с Иванычем.

– К нам с твоей жопой садиться не надо, гы-гы-гы…

Пельмень хмыкнул – места кроме лавки внутри не было и ему прямо указали постоять. Видать и здесь за малолетнего лоха держат. А тут еще на показуху снимают свои шлёпанцы и сандали и кладут туда, где Саня мог присесть.

Пельмень переглянулся со стариком, тот потупил взгляд и вообще отвёл глаза. Понятно – стыдно. Переглянулся следом с проституткой Машей – та заискивающе ему подмигнула.

Ну что сказать?

Саня был зол на всю ситуацию. На собственную абсолютную тупость и неудачливость. На то, что подвёл Малого под статью. На то, что пропустил вечернюю тренировку и просрал первый день по новому графику. И вот это хамство торчков стало последней каплей.

На фиг.

Надо этим говнарям по задницам надавать.

– Вас не учили, что старшим и женщинам место надо уступать?

В ответ торчки снова заржали.

– На хер иди, сало.

Реальной надобности присаживаться у Пельменя не имелось, но Саня решительно подошёл к лавке, на которой сидели торчки. Ну и тупо перевернул ее вместе с ними, стряхнув распоясавшихся «красавцев» на пол. Оба спикировали головами в грязный линолеум. Одного из упавших торчей Саня ускорил и пустил торпеду в виде смачного подсрачника – пыром в зад. Торч проехал до самой решётки и там в раскорячку замер рядом с ни на шутку перепугавшимся стариком.

Следом по клетке разлетелась шашки и игровые кубики. Пельмень схватил майку, на которой играли наркоманы, кинул ее старику.

– Ты охерел?! – завизжал один из торчков. – Да я тебя пореш…

Не договорил нарик о своих ближайших планах – Пельмень запустил ему шлёпанцам в лоб – нежданчика.

Лови подачу!

Сандали второго мудака вместе с оставшимся шлёпанцем первого, смел в угол камеры.

– Ах ты вонючий козел, – второй нарик, выпрямившими, аж задыхаться начал, почесывая ушибленный зад. – Замочу сучару!

– Давай, – отреагировал Пельмень. – Я даже подойду. Хочешь?

И решительно двинулся к нарику. Видать мало получил подсрачника, ещё хочет.

Ну это запросто организовать. Маша завизжала. Старик надел свою майку и закрыл лицо руками.

Как продолжался бы конфликт Саня не знал, но был не прочь хорошенько набуцкать двух обдолбанных идиотов.

Ну или сам получил бы крепко по голове. Однако в этот момент по решётке постучал мент из дежурки.

– Хорош петушится, э, курятник. Сейчас всем дополнительно по четырнадцать суток впаяю! Допрыгаетесь у меня!

Саня поспешил поднять руки – мол не при делах. Торчки тотчас поднялись, но к Пельменю приближаться не спешили. Как и не спешили занимать лавочку, на которую уже присел старик и бочком-бочком мастилась проститутка Маша (вот будет облом, если она не проститутка ни разу).

– Кто из вас Пельмененко?

– Я Пельмененко, – откликнулся Саня.

– Понятно, мне как раз сказали позвать жирного мудака, – мент усмехнулся, гоняя языком по рту спичку вместо зубочистки. – На выход давай.

– Куда? – уточнил Пельмень. Проглатывать шутеечку про жирного мудака не хотелось, но пришлось.