– Даже если он пожертвует принципами и убьет Маркуса, ему не хватит жестокости запугать остальных. Ему будут бросать вызовы снова и снова. Если он не начнет убивать всех подряд, то сам погибнет.

– Давать по морде – это не поможет остаться в живых.

– Поможет. Пытка тоже хорошее средство, но здесь у Ричарда кишка тонка, боюсь.

– У меня кишка тонка.

– Но вы наваливаете горы трупов, ma petite. Убийство – лучший из способов сдерживания.

Слишком я была усталая для таких разговоров.

– Сейчас четыре тридцать утра. Я хочу лечь.

Жан-Клод улыбнулся:

– Что такое, ma petite? Обычно вы не стремитесь в постель так охотно.

– Вы меня поняли.

Жан-Клод скользнул ко мне. Он до меня не дотронулся, но стоял так близко и смотрел на меня.

– Я совершенно точно вас понял, ma petite.

У меня запылали щеки. Слова были невинны, но звучали они у него интимно и неприлично.

Джейсон поправил кресло и встал, слизывая кровь из угла рта. Он ничего не сказал, просто наблюдал за нами, как хорошо обученный пес, видный, но неслышный.

Жан-Клод шагнул назад. Я ощутила его движение, но глазами не уследила. Всего пару месяцев назад это выглядело бы как магия, будто он исчез в одном месте и появился в другом.

Он протянул мне руку:

– Пойдемте, ma petite. Удалимся на дневной покой.

Мне случалось уже держать его за руку, так чего же я осталась стоять и глазеть, будто он предлагал мне запретный плод, который лишь попробуй – и все переменится навсегда? Ему было почти четыреста лет. Лицо Жан-Клода из всех этих долгих лет улыбалось мне, и он сам стоял рядом с почти той же улыбкой. Если мне еще нужно было доказательство, я его только что получила. Он ударил Джейсона, как собаку, которая его рассердила. И все равно был так красив, что дыхание перехватывало.

Мне хотелось взять его руку. Погладить красную рубашку, исследовать овал голой кожи. Сложив руки на животе, я покачала головой.

Он улыбнулся настолько широко, что чуть показались клыки.

– Вы ведь уже держали меня за руку, ma petite. Что изменилось?

Чуть слышная насмешка была в его голосе.

– Вы мне просто покажите комнату, Жан-Клод.

Его рука опустилась вдоль тела, но он не обиделся. Больше того, он вроде был доволен, и это меня злило.

– Пропусти Ричарда, Джейсон, когда он приедет, но сначала доложи. Я не хочу, чтобы нас прервали.

– Как прикажете, – сказал Джейсон. и глупо ухмыльнулся с понимающим видом. Что, теперь каждый волк думает, что я сплю с Жан-Клодом? Впрочем, может быть, это как с той дамой, которая слишком много протестовала. Возможно.

– Пропусти Ричарда, когда он приедет, – сказала я, – потому что ты ничего не прервешь.

Я взглянула на Жан-Клода.

Он рассмеялся своим теплым ощутимым смехом, от которого кожу будто гладят шелком.

– Даже ваше сопротивление соблазну истощается, ma petite.

Я пожала плечами. Могла бы и поспорить, но он бы учуял ложь. Даже среднестатистический вервольф чует запах желания, а Джейсон не был среднестатистическим. В этой комнате каждый знает, что я хочу Жан-Клода. Ну и что?

– Нет – это мое любимое слово, Жан-Клод. Вы уже могли бы это знать.

Смех исчез с его лица, и остались только синие-синие глаза, светящиеся, но не юмором. Что-то более темное, более уверенное в себе было в этих глазах.

– Я живу лишь благодаря надежде, ma petite.

Жан-Клод раздвинул черно-белые драпри, открыв голые серые камни, из которых были сложены стены. Глубоко в лабиринт уходил большой коридор. За пределами электрического света комнаты горел факел. Жан-Клод остановился, подсвеченный пламенем и мягким современным светом. Игра теней погрузила половину его лица в темноту, зажгла огни в глазах. Или это не была игра теней или света – это устроил он сам.

– Пойдемте, ma petite?

И я пошла во тьму внешнюю. Он не пытался до меня дотронуться, когда я проходила мимо. Я бы начислила ему очко за сопротивление соблазну, но я его слишком хорошо знала. Он выбирал время. Тронуть меня сейчас – значило разозлить, а позже – может быть, и нет. Даже я не могла сказать, когда буду в настроении.

Жан-Клод двинулся передо мной. Он оглянулся через плечо:

– В конце концов, ma petite, вы же не знаете дорогу в мою спальню.

– Я там была однажды.

– Вас принесли без сознания и при смерти. Это не считается.

Он пошел по коридору, придав своей походке подчеркнутую размашистость, примерно как Джейсон на лестнице, но у вервольфа это было забавно, а у Жан-Клода – в высшей степени соблазнительно.

– Вы хотели идти впереди, чтобы я любовалась на вашу задницу?

Он ответил, не обернувшись: