– Я не думал, что тебя еще достаточно осталось для подобных потребностей, – ответил Жан-Клод.

Сабин скривился.

– Это жестокая болезнь. Не все мое тело сгнило, и потребность остается, хотя сосуд ее стал таким мерзким, что никто не притронется ко мне по своему выбору.

Он качнул головой, и на щеке лопнула кожа. Оттуда выступило что-то черное, гуще, чем кровь.

Кассандра тихо ахнула. Кажется, моя телохранительница сейчас лишится чувств. Может быть, слишком силен этот запах.

– Если кто-то из моих подданных достаточно разгневает меня, пока ты на моей территории, я тебе его отдам. Но дать тебе кого-то только потому, что тебе так захотелось, я не могу. Не у всякого психика такое выдержит.

– Бывают дни, Жан-Клод, когда я и в своей психике сомневаюсь. – Сабин перевел взгляд с Кассандры на меня. – Твоя волчица, думаю, сломалась бы. Но твоя слуга, мне кажется, выдержит.

– Она для тебя недоступна, Сабин. Если ты попытаешься испытать мое гостеприимство подобным оскорблением, то я, несмотря ни на какой эдикт совета, тебя попросту уничтожу.

Сабин обернулся к нему, и вампиры встретились взглядами.

– Было время, когда только совет мог так говорить со мной, Жан-Клод.

– Это было раньше.

– Да, раньше, – вздохнул Сабин.

– Ты волен смотреть спектакль, но не искушай меня снова, Сабин. Там, где речь идет о ma petite, у меня нет чувства юмора.

– Ты делишься ею с вервольфом, но не со мной.

– Это наше дело, – ответил Жан-Клод, – и об этом мы больше никогда говорить не будем. Иначе это будет вызов, а ты к нему не готов.

Сабин отвесил полупоклон – без опоры на ноги это сделать непросто.

– Ты – Принц города. Твое слово – закон.

Слова были правильными, но тон – насмешливым.

Лив подошла сзади и обратилась к Жан-Клоду:

– Мастер, пора открывать двери.

Думаю, это было сделано намеренно. Обычно Жан-Клод не позволял своим вампирам называть его Мастером.

– Что ж, тогда все по местам, – прозвучал голос Жан-Клода. Мне показалось, что он был чуть придушенным.

– Я найду себе стол, – сказал Сабин.

– Найди, – ответил Жан-Клод.

Сабин вернул капюшон на место, скользнул вверх по лестнице, направляясь к столам на втором ярусе. А может, собирался так и парить в стропилах.

– Примите мои извинения, ma petite. Боюсь, что болезнь затронула его разум. Остерегайтесь его. Кассандра будет нужна в представлении, с вами останется Лив.

Я поглядела на высокую вампиршу.

– Она не станет подставлять себя под пулю ради меня.

– Если она не выполнит моей воли, я отдам ее Сабину.

Лив побледнела – чертовски непросто для вампира, пусть даже сытого.

– Мастер, прошу вас, не надо!

– Теперь я верю, что она подставит себя под пулю, – сказала я.

Если выбирать между пулей и постелью Сабина, я бы выбрала пулю. Судя по лицу Лив, она была со мной согласна.

Жан-Клод ушел готовить свой выход.

Кассандра встретилась со мной взглядом. Она была не просто бледной – зеленой, и резко отвела глаза, будто испугалась, что я увижу что-то не то.

– Извини, Анита, – сказала она и вышла через ту же дверь, в которую вошла. Она была смущена, и я ее понимала.

Кассандра не выдержала испытания на телохранителя. Она была сильным ликантропом, но Сабин полностью выбил ее из колеи. Наверняка она хорошо бы действовала, если бы вампир попытался прибегнуть к насилию, но он просто стоял и гнил у нее на глазах. Что полагается делать, если монстр вдруг сочится гноем?

Двери открылись, и толпа хлынула, создавая волны громоподобного шума. Я сунула пистолет в сумочку, но закрывать ее не стала.

Лив была у моего локтя.

– Твой стол вон там.

Я пошла с ней, потому что не хотела оставаться одна в ворочающейся толпе. К тому же она теперь куда серьезнее стала заботиться о моей безопасности. Тоже можно понять. Разлагающееся тело Сабина – потрясающе эффективная угроза.

Я бы лучше себя чувствовала, если бы думала, что Жан-Клод грозил не всерьез. Но я слишком хорошо его знала. Он отдал бы Лив Сабину. На самом деле. И по глазам вампирши можно было понять, что она тоже это знает.

Наш стол был самый большой в цепочке лакированных черных столиков, почти идеально гармонировавшей с чернотой стен. Моя одежда соответствовала обстановке. В другой цветовой схеме мне пришлось бы что-то подыскивать. Стол стоял поодаль от стены, возле перил, так что растущая толпа не загораживала мне вид на танцевальную площадку. И еще это означало, что спина у меня открыта. Я подвинулась со стулом так, чтобы сидеть спиной к стене, но все время ощущала край перил возле правого бока, откуда можно было подойти и пристрелить меня, имея относительно прикрытие от чужих взглядов.