Кассандра шагнула назад, на ступеньку надо мной. Я встала, но пистолет не спрятала. Нервничала почему-то больше обычного. И еще я помнила, как Сабин пустил мне кровь на расстоянии, когда засмеялся. Так что держать пистолет в руке казалось мне вполне уместным.

– Где Доминик? – спросила я.

– Где-то здесь.

Капюшон казался просто чашей тьмы, гладкой и пустой, но я знала, что Сабин наблюдает за мной. Его взгляд давил.

Он остановился на ступеньку выше Кассандры, на две выше меня.

– Кто ваша прекрасная спутница?

– Сабин, это Кассандра. Кассандра, Сабин.

Из-под плаща вылезла рука в черной перчатке и потянулась к Кассандре, будто собираясь погладить по лицу.

Кассандра отдернулась:

– Не трогай меня!

Рука застыла посреди пути. Совершенно неподвижно. Я видала, как другие вампиры наполнялись такой же невероятной неподвижностью, но всегда думала, что это достигается какими-то визуальными приемами. Сабин никаких приемов не применял, просто та же пустота пролилась наружу. Таким образом, иллюзия получалась еще лучше – будто почему-то пустой плащ висит над ступенями.

Из тишины раздался его голос, и я вздрогнула.

– Так отвратительно мое прикосновение?

– От тебя пахнет болезнью и смертью.

Сабин втянул руку под плащ.

– Я – Мастер, прибывший с визитом. У меня есть право просить... некоторого общества. Я могу попросить о тебе, волчица.

Кассандра зарычала.

– Никто никого силой ни в чью постель не уложит, – сказала я.

– Вы так в этом уверены, миз Блейк?

Он поплыл вокруг Кассандры, зацепил ее плащом, и Кассандру передернуло.

Я не чуяла его запаха, у меня нет обоняния вервольфа. Но я видела, что у него под плащом. Тут передернешься.

– Кассандра только отправлена в распоряжение Жан-Клода. А принадлежит она стае, и потому – да, я уверена.

Кассандра обернулась ко мне:

– Ты меня защищаешь?

– Но ведь это входит теперь в мои должностные обязанности?

Она всмотрелась мне в лицо.

– Да, наверное.

Она говорила тихо, будто никогда и не рычала. До невероятности обычно она выглядела, если не считать наряда.

– Вы видели, каков я, миз Блейк. Вас тоже передергивает от моего прикосновения.

Я шагнула назад, с лестницы на пол. Более надежная опора.

– Я уже пожимала вам руку.

Сабин соскользнул на пол, темнота под капюшоном растаяла, и он откинул капюшон назад, открывая золотые волосы и изъеденное болезнью лицо.

Кассандра испустила шипение и попятилась, пока не наткнулась на ограду. Сабин мог бы вытащить пистолет и пристрелить ее, а она бы не успела среагировать.

Он улыбнулся ей, красивые губы растянули гниющую плоть.

– Ты никогда ничего такого не видела?

Она шумно – даже мне было слышно – сглотнула слюну.

– Никогда не видала такого ужаса.

Сабин повернулся ко мне. Один глаз был чистым и синим, другой выпирал из орбиты бугром гноя и сукровицы.

Теперь уже я сглотнула слюну.

– Вчера у вас глаз был в норме.

– Я говорил вам, что болезнь прогрессирует, миз Блейк. Вы думали, я преувеличиваю?

Я покачала головой:

– Нет.

Снова появилась из укрытия рука в перчатке. Я помнила, как эта рука поддавалась, когда я ее пожимала вчера. Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался, но в красивом глазу было какое-то выражение, то ли боль, то ли что-то, чего я не могла узнать, но я не шевельнулась. Я сочувствовала этому горю, этой боли. Глупо, но правда.

Черная перчатка остановилась около моего лица, почти касаясь. Я забыла о пистолете у себя в руке. Пальцы Сабина тронули мое лицо, и перчатка была наполнена жидкостью, как какой-то похабный воздушный шар.

Он глядел на меня, и я не отвела глаз. Он взял меня за нижнюю челюсть и сдавил. В перчатке были и твердые куски, какие-то косточки, но это уже не была рука – только перчатка придавала ей форму.

Я чуть вскрикнула – не сдержалась.

– Может быть, мне попросить тебя? – сказал он.

Я вывернулась из его хватки, боясь двинуться слишком быстро, боясь, что перчатка оторвется. Меньше всего мне хотелось видеть, как оттуда хлынет поток вонючей жидкости. И без того это было похоже на фильм “ужасов”.

Сабин не пытался меня удержать – может быть, он боялся того же.

– Ты снова злоупотребляешь моим гостеприимством? – спросил Жан-Клод. Он стоял посреди зала и глядел на Сабина, пылая темно-синими глазами. Кожа его была бледна и гладка, как у мраморного изваяния.

– Ты мне еще не оказал настоящего гостеприимства, Жан-Клод. Не предложил мне по обычаю спутницу.