– Ну так тихонечко возьмите от меня золото и никто ни о чем не узнает.

– Вы, с ума сошли, молодой человек. В подвалах центробанка ничего спрятать нельзя. В сейфах частного лица, пожалуйста, но и туда полторы тонны золота впихнуть, невозможно. Везде есть приход, есть расход. Если мы только попробуем нелегально все же положить ваши ценности, то завтра об этом будет известно везде и тогда на нашу страну посыплется столько грязи, что лет через сто не расхлебаться. Это уже политика и здесь пойдет в ход все: и воры, и грабители, и поработители...

– А как же скрытность вкладов и...

– Скрытность для вкладчиков. Вы как наивный ребенок, привезли украденное у другого государства золото и теперь предлагаете ворованное нам. Знаете, что сейчас везде твориться? Десятки мафиозных и бандитских группировок, после сообщения правительства Туркмении о пропаже золота и денег, бросились его разыскивать. Вас ищут. Понимаете.

– Так вы возьмете от меня все-таки золото и деньги?

– Нет.

– Так что же мне тогда делать?

– Как можно быстрей удирать от сюда и подальше. Если наша мафия узнает, что за груз у вас, вас в порошок сотрут. Кстати, вы никому здесь не говорили, что привезли?

– Нет.

– Тогда уматывайтесь из Москвы и ни слова, и ни чего не предлагайте ни кому.

– У меня же музейные ценности их тоже надо сдать...

– Молодой человек, вы жить хотите? Если хотите, то убирайтесь куда-нибудь в глушь со своим золотом, музейными ценностями и закапайте все это. Молчите обо всем до конца своих дней. А сейчас до свидания.

Он навязывает мне свою ладонь.

Я вышел из банка как оплеванный. Столько мук, столько страданий и все напрасно. Примчался на сортировочную.

– Где машины?
– нетерпеливо спрашивает Ольга.

– Их не будет.

Я рассказываю все. Ольга в ужасе.

– Что же нам делать? Меня так там уверяли, что России нужны деньги и золото и вот пожалуйста.

– Сейчас я переоформлю документы и мы поедем в Ленинградскую область, там Агарлыков дал адрес друга и гарантию, что многие деревни пустуют, так что поселиться можно. Не век же мотаться по железным дорогам. Согласна?

Ей уже все равно. Ольга и мать так измучились в этой поездке, что им все безразлично.

Прямо в Москве мне удалось по телефону связаться с другом Агарлыкова и тот согласился помочь.

С помощью денег и ругани наш многострадальный вагон прикатил к самому красивому месту в области к западному побережью Ладоги, где действительно были деревни с пустовавшими домами. Три грузовые машины вывозили барахло, музейные ценности и ящики с золотом. Тридцать ящиков по пятьдесят килограмм и железный ящик с деньгами переехали в гигантскую избу. Я заплатил в сельсовете ящиком водки за право обладания этим домом и землей к нему. Долго не знал куда деть золото, но потом поставив ящики торцом по пятнадцать штук и получил две переборки-стенки, разделив в избе две больших комнаты. Купил машину вагонки и все стенки внутри избы и снаружи обшил деревом. Теперь внутри красиво и тепло. До самой зимы, мы приводили дом и участок в порядок. Покрыли железом крышу, купили машину-козла, подновили заборы, благо денег много. Получилась не изба, а музей. Зато живем в России, да еще со стенами из золота. Ольга планирует на следующий год построить кирпичный коттедж с маленькой котельной для обогрева дома и хозяйственные пристройки с гаражом и хлевом для скота и птицы.

Ольга довольна. Все-таки мы на родине и имеем свой дом. А какого тем, русским, которые остались в этих националистических странах СНГ.