Ага. Разбежалась. Вас только пусти.

— А я боюсь вам открывать! По телевизору сказали, что какая-то зараза в городе! Откуда я знаю, откуда вы идёте? Вы вон что те космонавты, вам ничего не страшно, а на себе вы всякую заразу в дом принесёте, а у меня тут дети! Так что нет, я не открою, делайте что хотите, но, нет!

«Космонавты» переглянулись, наконец центральный из них спокойно произнёс:

— Ольга Антоновна, прекращайте валять дурака. Или дурочку, если вам угодно. Откройте дверь, и мы спокойно поговорим.

Хмыкаю.

— Вы не из скорой помощи и не из Штаба правительства Москвы.

Спокойное:

— Разумеется. Мы успели раньше, но и они к вам приедут, не сомневайтесь. И с ними у вас разговор будет совсем короткий, уж поверьте. И вас, и племянников ваших немедленно изолируют и увезут в специальный стационар. Будут там над вами опыты проводить.

Качаю головой.

— Я вам не верю. Я не знаю ни кто вы, ни кого представляете. И меня с детства мама учила не открывать двери незнакомым мужчинам. Так что — уходите. Я не открою.

Вздох из динамика домофона.

— Уважаемая Ольга Антоновна! Если мне потребуется, то через пять минут вас и детей просто погрузят в вертолёт, пока вы будете сладко спать. Но мне и тем, кого я представляю, нужно ваше желание добровольно сотрудничать, а от похищенной пленной этого сложно добиться.

— Вы блефуете. Что вы сделаете? Возьмете дверь штурмом? Она прочная, кстати.

— Если потребуется, то и дверь вскроем, дело не хитрое. Пока вы все будете крепко спать. Обернитесь Ольга Антоновна и посмотрите в окно.

Оборачиваюсь. За окном висит хищного вида коптер. Явно не игрушка, а боевой аппарат.

— И такие, уважаемая Ольга Антоновна, висят перед каждым вашим окном. Стоит мне дать команду и к вам в квартиру тут же влетит несколько баллончиков с боевым снотворным газом, от которого тряпочкой не спасёшься. После чего специалисты спокойно и тихо вскроют вашу дверь. Так что, Ольга Антоновна, давайте проявим благоразумие и просто откройте дверь. Зайду я один, остальные останутся здесь. Мы с вами поговорим, после чего вы примете решение — улететь с нами или ждать скорую помощь. Времени, кстати, до её приезда всё меньше и меньше, а мне бы не хотелось ещё и с ними объясняться.

Тру виски. В голове пусто и гулко. Задаю лишь один дурацкий вопрос:

— Почему я?

Человек на экране домофона пожал плечами и ответил просто:

— Вы — Маркова. И ваши племянники тоже. И те, кто идёт по вашу душу это тоже знают.

В какой-то прострации открываю дверь.

Вошел тот, с кем я разговаривала по домофону. Остальные действительно остались за дверью.

Вошедший представился:

— Иосиф Робертович Полежаев к вашим услугам, сударыня. Кто я и откуда отвечу позже и в другом месте. Скажу лишь, что я работаю в секретной структуре, замкнутой на самый верх нашего бренного мира. Разрешите присесть?

Пожимаю плечами:

— Присаживайтесь, что с вами поделать. Как говорится, добро пожаловать — заходите, раз уж пришли.

Улыбка сквозь стекло шлема:

— А вы не теряете чувство юмора и присутствие духа. Отрадно видеть и слышать.

Киваю:

— Ага, сама вот в полном восторге. Чаю хотите?

Ещё более широкая улыбка и постукивание костяшкой пальца в перчатке по стеклу шлема:

— Но за предложение спасибо.

Блин, что-то я плыву.

— Да, простите, я не подумала.

— Ничего страшного. Ольга Антоновна, а я ведь не шутил там за дверью. К сказанному могу лишь добавить, что вы действительно нам нужны. Вы и ваши племянники. И не только нам.

Зло усмехаюсь и явной иронией интересуюсь:

— И в чём же наша ценность великая?

Но Полежаев (или как его там на самом деле?) спокоен:

— Всё просто. Вы оказались не в том месте и не в то время. Вы нулевые пациенты новой пандемии, которая началась с падения американского спутника. Весьма и весьма интересного спутника. Так что, да, в этом отношении вы и всё ваше семейство представляете исключительный интерес. И не только для науки, уж поверьте мне. На вас уже началась настоящая охота. На вас и на всех, кто был в тот момент возле того злосчастного спутника. И, кстати, наши американские коллеги тоже не дремлют, уж поверьте мне. Так что собирайтесь. Спецборт ждёт нас.

— Спецборт?

Кивок.

— Да, вертолёт. Лететь не так далеко. Там вы будете в безопасности.

Что-то слабо верилось в его уверения о безопасности, но мы были в их власти. Связи нет, помощи и даже моральной поддержки нам ждать неоткуда. И если уж данный «товаришч» знает о Марковых, о спутнике и оперирует понятиями «нулевые пациенты», то это означает, что данная персона знает весьма и весьма многое. И если я тут сейчас начну бузить, то нас всё равно упакуют и отправят на этот «спецборт» хоть тушкой, хоть чучелком. Но, в этом случае, нечего будет и мечтать о «послаблении режима заключения».