– Опасности почти не наблюдалось. Я понимал: рано или поздно вы обнаружите похищенную машину, и велел миссис Хелм дожидаться в непосредственной близости. Вы мне требовались тут, а никого другого, кого Эрик помнил бы в лицо, выделить не удалось. Виллард необходим в пределах квартиры. Посылать агента, вам неизвестного, я просто не рискнул: некоторые склонны сперва стрелять, а потом задавать вопросы; и вы из их числа, Эрик.

– Спасибо за комплимент.

Мак блекло улыбнулся:

– Нашему сотруднику почти всегда полагается действовать подобным образом. Я, можно сказать, намеренно подбираю субъектов, любящих палить без разбора. Но приближаться к такому профессионалу надо с большой оглядкой... Совет Тринадцати, по-видимому, в полном составе забаррикадировался по адресу Пачеко-стрит, четыреста двадцать семь. Вместе с ними заперлись рядовые бойцы, чтоб нести караул. Заседание назначили на завтра: Модесто успел передать словцо прежде, нежели попался.

Мысленно я попросил у неведомого Поля Энсиниаса прощения. Можно извинить необученному агенту хоть сотню ляпсусов, если главная задача исполнена им без сучка, без задоринки.

Нахмурясь, я уставился на Мака.

– Они что же, весь дом прибрали к рукам?

– Да. Здание, по сути, заброшено. Внизу когда-то располагалось кафе; террористы превратили его в зал совещаний. Обитают же в комнатах верхнего этажа. Дом охраняется весьма старательно. От души надеюсь на это...

– Надеетесь?

Мак кивнул.

– Хочу, чтобы неприятель чувствовал себя в полной безопасности, расслаблялся, терял осторожность. Одно то, что, невзирая на измену Модесто, Совет Тринадцати продолжает собираться по старому адресу, свидетельствует: легионеры считают Сан-Хуан, и особенно этот квартал города, своей вотчиной, где можно затевать какие угодно заговоры без вреда для себя... Господа патриоты, правда, переоценивают размах поддержки, оказываемой здешним обществом их делу. Думают, вокруг них такие же заядлые фанатики... Тем лучше. Надеются на всеобщее антиправительственное восстание при первом взмахе своего флага.

– Мы тоже надеялись, - ядовито заметил я.
– В Заливе Свиней.

– Вот-вот... Излишний оптимизм отнюдь не составляет привилегию этих бандитов.

Мак вздохнул, покачал головой и продолжил:

– Следует признать: Легион и впрямь пользовался приязнью местных жителей - до прошлогоднего взрыва, при котором погибли дети. А нынче даже те, кто хочет видеть Пуэрто-Рико самостоятельным государством, знать не желают о шайке, взрывающей рестораны. Кроме того, множество пуэрториканцев хотят оставаться подданными США: например, семья, уступившая нам на время свою квартиру...

Выдержав короткую паузу, Мак сообщил:

– Долорес препроводили по указанному адресу, в бывшее кафе "Эрнесто".

– Долорес?

– Кодовое имя госпожи Дельгадо. Она сама выбрала его. Настояла на этой кличке.

Я поежился, узнав, что Дана занялась делом отмщения за дочь под именем убитого ребенка. Сдержанная компьютерная богиня, вне сомнения, была способна испытывать сильные, глубокие чувства: и ненависть, и, наверное, любовь... Спрашивать о том, делались ли попытки отбить Дану у похитителей, было, по меньшей мере, глупо. Даже пока Дану везли в машине. Мак и пальцем не шевельнул бы, опасаясь повредить рассчитанной до последних мелочей операции.

А что рассчитал он все до крохи, сомневаться не доводилось. Мак иначе не орудует.

– Кто препроводил?

– Невысокая молодая женщина, вооруженная ножом.

– Моим клинком, сэр. Отобрала у Даны... у госпожи Дельгадо, - поправился я.
– То есть, у Долорес... Мой нож, моя оплошность. Переоценил я нашу сотрудницу, каюсь; и девушку захваченную недооценил. Думал, сопливая мерзавка с цитатником вместо мозгов... Мелкая сошка, подлежащая, с точки зрения Совета, выведению в расход, если надо... Сейчас полагаю, что девица и старше, нежели кажется, и пост занимает немалый.

– Поясните.

Я изложил события последних часов, начиная от нежданного появления Бультмана в аэропорту Кеннеди и кончая моим запоздалым осознанием: девка играет арибском Освободительном Легионе куда более важную роль, чем следовало заподозрить по ее действиям на сан-хуанском аэровокзале...

– Бросила клейкую ленту, которой была связана; сообщила мне: я свободна, и машину ведет не твоя напарница! Извещение или угроза - понимайте как угодно.

Сандра зашевелилась.

– Не понимаю! Как же она высвободилась, коль скоро ты сам связывал?

– Очень просто, - сказал я.
– Дана сама разрезала путы.

– Не может быть!
– выпучила глаза потрясенная Сандра.
– Получается... мисс Дельгадо на их стороне?

– Отнюдь нет, - ухмыльнулся я.
– Просто маленькая хитрая Анхелита задержала дыхание, покуда рожица не посинела; учинила драматические конвульсии; захрипела, точно удавленница - много ли Дане требовалось, чтобы сжалиться? Думаю, девка даже своевременно выблевала остатки завтрака, для пущей достоверности... Госпожа Дельгадо не вынесла душераздирающего зрелища, достала нож и употребила наихудшим возможным способом. Ты, между прочим, поступила бы точно так же.