Шрифт:
– Вот и славно. Идем-ка.
Перебросив джинсовую куртку через правую руку и скрыв пистолет от любого случайного наблюдателя, я взвалил рюкзак на спину. Отнюдь не тяжел был рюкзак, но все же не хотел бы я тащиться с ним на гребень Скалистых Гор. Мы пересекли аэровокзал, вышли с противоположной стороны, очутились под ярким, хотя и клонившимся к закату солнцем. Тропики...
У круглой, толстой колонны я велел девушке остановиться, сбросил поклажу, вытер испарину.
– Садись на рюкзак, дорогуша, отдыхай. Это приказ.
– Я плюю на фашистские приказы!
Повторяю: никогда не подумал бы, что живые люди способны изъясняться эдакими фразами. Но девица выпустила идеологический пар, угомонилась и послушно присела. Видать, и впрямь устала. Или коленки тряслись, не знаю.
Я стоял и держался начеку. Я уже и так сотворил глупость, не распознав парика. Следующая мимолетная дурь могла и жизни стоить.
– Как тебя зовут?
– La Margarit. [12]
– Ты с Гобернадорских островов?
12
Жемчужина (eni.).
– Ха! Две навозных кучи посреди моря! Но и туда протянулась хищная лапа янки! Нет, я - член ООПРа!
– Опять безумное сокращение, - вздохнул я.
– Переведи, пожалуйста. Что значит ООПР?
– Империалистическая свинья, даже не позаботился ознакомиться со страной, которую поставил на колени! Мы - Освободительный Отряд Пуэрто-Рико. И, наравне со свободолюбивыми патриотами Гобернадора боремся за свержение кровавой диктатуры. Вместе с КОЛом1 Хоть это сокращение тебе знакомо?
– Разумеется. Выходит, Карибский Освободительный Легион почесал спину вам, а теперь вы чешете спину им, в залог вечной и нерушимой дружбы?
– Мы помогаем революционной справедливости! Кладем конец бесчисленным преступлениям против простого народа, крестьян и рабочих. Твоим преступлениям, буржуй!
Я рассмеялся вполне искренне, только не очень весело.
– Моим преступлениям, ты права, девочка... Только не против рабочих и крестьян - я ничего против рабочих и крестьян не имею, - а против простого народа! Настолько простого, что взял - и запросто взорвал моего сына, обедавшего в ресторане! Тебе не рассказали об этом, а? Тебе не рассказали, что ресторан был полон пресловутого простого народа, собравшегося просто поесть? Заступники народные, будьте вы неладны...
Девица на миг смешалась, облизнула губы:
– Нет... не рассказали...
Но тотчас воспрянула духом и ринулась в новую атаку:
– Но среди янки не бывает простого народа! И невиновных не бывает! Все вы в ответе за страдания моей бедной угнетенной страны!
– Как угодно, - вздохнул я.
– Хотите обвинять всех огулом - обвиняйте: вполне в духе Маркса... Но если мы виноваты поголовно, то и вы не обессудьте. Объявляю виновными всех членов КОЛа! Всех до единого. Всех паскудных и злопаскудных патриотов, кол им осиновый в спины! Вы на что, мерзавцы, надеялись? Устроить взрыв и остаться безнаказанными? Оставляете за собой право убить моего сына с помощью бомбы и твердите, будто я не вправе разделаться с вами при помощи пистолета?
– Вы - агент империалистического правительства США!
– Да я в отставку вышел, дуреха! В полную, чистейшую отставку! И был миролюбивым гражданином, пока ваши проклятые дружки не напали на ресторан в Вест-Палм-Бич. Но теперь уж сотру с лица земного весь этот гребаный и ахнутый КОЛ; а заодно и ООПР ваш драгоценный, коль скоро помешать задумаете!.. А-а-а, вот и карета подана... Забирайся внутрь с очень большой оглядкой и осторожностью. Семерых ублюдочных революционеров я уже благополучно шваркнул... виноват, восьмерых - не учел приятеля вашего сортирного... Хотите увеличить список до девяти голов - прошу. Только попробуйте номерок отколоть, сколь угодно малый. Между прочим: если ваши дружки попытаются напасть на машину, первым выстрелом прикончу вас, а уж потом начну отбиваться. Уразумела, дрянь?! Отвечать!
– Уразумела, - процедила пленница.
Я снова вскинул рюкзак на плечо и препроводил Ла-Маргариту к автомобилю, за рулем которого ждала Дана Дельгадо. Ла-Маргарита... Боги бессмертные, да ведь распространеннейший мексиканский коктейль, приготовляемый из кактусовой водки, именуется "Ла-Маргаритой"! "Может быть, - подумал я, - и самому назваться не Эриком, а, например, Эль-Водка-Мартини? Музыкально, воинственно..."
Орал я на девицу вполне осознанно. Существует два способа произвести на захваченную особь надлежащее впечатление: тихая угроза и зычный рев. Угрожая втихаря, производите впечатление глубочайшее, но только на умного неприятеля. Сыплющая марксистскими словечками девица не казалась особенно умной и вполне могла решить, будто я - нерешительный империалистический слизняк. На подобную публику лучше кричать благим матом. И лихим тоже. Лишь такую речь они воспринимают с должным вниманием.
В списках Мака Ла-Маргарита, кажется, не фигурировала; а посему, кроме личных оскорблений, позаимствованных из красного цитатника, я ничего не мог поставить ей в вину. Впрочем, нет! Ла-Маргарита обеспечила сортирного покойника пистолетом.
Что же, будем надеяться, у этой шушеры тоже худо-бедно поставлена разведка, и Ла-Маргарита представляет, с какого свойства противником связалась. Истребительной службы побаиваются люди куда более могущественные, чем вонючий ООПР, или как его там...