Леонард кашлянул и вернулся к прерванной беседе.

– Какие, спрашиваю, выродки способны метнуть бомбу в ресторан, битком набитый невинными людьми? В ресторан, расположенный за тысячи миль от окаянного острова, который они, с позволения сказать, освобождают? Ведь это бессмысленно!

– Касаемо выродков соглашаюсь, - ответила Дана, - а вот насчет бессмысленности вы не правы. Коммунисты отродясь не заботились о том, кого и в каких количествах истребляют, лишь бы приблизиться к поставленной цели.

– Значит, - рявкнул Лестер нежданно внушительным голосом, - настало время расквитаться с ними той же монетой! И с процентами уплатить!.. Но я лучше покажу: один раз увидеть, знаете ли... Ведь уже начинаете подозревать, что встретили душевнобольного?

Парень был не слишком далек от истины.

– Отнюдь нет, - вежливо заметил я.

Лестер улыбнулся с чисто мальчишеским задором:

– Бросьте, мистер Хелм, даже собственные маменька и папенька уверены: сынок чокнулся! Мне плевать, кто завоевал Кубок Мира, и где избрали президентом нового кретина, и почем на бирже нефтяные акции... Ненормальный субъект, заносчивый олух... Мнит себя выше окружающих... Но я худо-бедно получил степень бакалавра физики, а потом, как выяснилось, обнаружил известные дарования по компьютерной части. Извините за похвальбу...

Он застенчиво фыркнул.

– Поначалу просто развлекался, но когда понял, что немного изучил дело... Короче, сейчас тружусь на компанию КСИ - Компьютерная Связь, Инкорпорейтед. Числюсь местным талантом; через некоторое время обещают послать назад, в колледж: доучивайся, говорят, в аспирантуре и диссертацию защищай. Это стало общепринятой практикой у компьютерных компаний: отыскивают юное светило и тщательно дрессируют, ибо, оказывается, молодые люди гораздо восприимчивее к программированию. Должно быть, оттого, что совершенно взрослые субъекты привыкли мыслить устоявшимися понятиями... Простите, о присутствующих не говорю.

– Мы засмеялись все трое.

– Простите, мисс Дельгадо, вы, конечно, знаете обо всем этом сами. Я просто давал пояснения мистеру Хелму. Вот, уже приехали. Прошу пожаловать в родовой замок.

Французы при подобных обстоятельствах употребляют изящное выражение deja vu. Вы чувствуете, что уже испытали нечто очень похожее. Далеко к югу от Ньюпорта я проезжал в компании Сандры сквозь железные ворота, по дороге, ведшей к усадьбе Вареков, о которой девица отзывалась точно так же, с иронической гордостью...

Правда, здесь не замечалось охраны. И ворота держали нараспашку. Освещенная дорога тянулась меж просторных лужаек, упиралась в трехэтажное здание, сложенное из серого камня. Все нижние окна тоже были освещены.

Впечатляющее имение.

– А, действительно, замок!
– восторженно произнесла Дана Дельгадо.

– Чудовище!
– обронил инженер.
– До сих пор не сумел к нему притерпеться и приноровиться. Леонард покосился на меня.

– Родители дома... Простите, но мне очень бы не хотелось пускаться в объяснения по поводу вашего визита. Не возражаете, сэр?

– С какой стати?

– Я обычно везу товарищей прямо в конюшню.

– Куда?
– переспросила Дана.

– В конюшню. Бывшую. Лошадей там не содержат с тех самых пор, как Генри Форд выпустил свой сотый или сто первый автомобиль; наше семейство искони старалось шагать наравне с прогрессом... Когда мне потребовалась удобная лаборатория, отец переоборудовал ненужные постройки, сказал: стыд и позор, чтоб эдакие хоромы пустовали. Я плачу родителям за аренду... и не жалуюсь. Да, оба дома. Обе машины здесь.

Мы проехали мимо дорогого мерседеса и новенького форда - из тех, которые изнутри отделывают под красное дерево. Обогнув здание, фургон покатил вдоль пологих склонов, поросших травой и спускавшихся к побережью. Коль скоро не совсем позабыл географию, морская гладь, скрываемая надвигавшейся тьмой, звалась Род-Айлендским проливом. Впрочем, граница меж ним и Атлантическим океаном весьма спорна.

Если бы можно было ехать напрямик, по водам, яко посуху, миль через шестьсот, за чертою горизонта, вы наткнулись бы на Бермудские острова. Далеко в море качалась вереница огней: мимо Ньюпорта шел корабль.

– Коммерческий рейс, - пояснил Лестер, проследив за моим взглядом.

– А у вас имеется лодка?

– У отца. Тридцатипятифутовая яхта. Папенька любит рыбную ловлю: борьба с тунцом, сражение с акулой... Берет меня иногда механиком, но сам я не большой охотник истязать и убивать неповинную тварь, если в любом кафе можно поесть рыбы до отвала. Вот батюшка и считает, что сынок даже с удочкой управляться не способен...

Леонард вывернул руль, машина устремилась прочь от океана. Через три-четыре минуты мы затормозили у длинного, приземистого сооружения, загадочно темневшего на фоне столетних кленов.