– Папа говорил, - выдохнула Сандра, - ни при каких условиях не покидать автомобиля! Машина бронирована!

– Бронирована, - осклабился я.
– Только противотанковое ружье, голубушка, из настоящего армейского транспортера сделает решето, а уж из мерседеса, обшитого жестью, и подавно... Выбирайся наружу, двигайся, прижимаясь к стене, чтобы в мертвой зоне оставаться. Удирай в сторону проспекта, откуда мы сюда свернули, да не вздумай задерживаться. Невзирая ни на что, поняла? Вперед!

В свой черед выскакивая из подъезда, я от души понадеялся, что уцелевший охранник не привык палить по любой движущейся цели. Так оно, по счастью, и было. Завидев нас, парень опустился на колено и полоснул из автомата, прикрывая наше отступление. Стрелял, пока мы не скрылись, кинувшись за угол. Потом помчался вдогонку.

– Принимай и стереги!
– выкрикнул я, толкая Сандру прямо в руки охраннику.

Запыхавшаяся девушка ошарашенно спросила:

– Мэтт, куда ты?

Но я уже бегом пересекал улицу.

Я бежал к двери, уводившей на третий этаж нужного здания.

Следовало уповать, что нас атаковали не профессионалы: будь иначе, ни я, ни Сандра не ускользнули бы так легко. Посему я применил старый, заплесневелый от времени, архидурацкий трюк: разинул рот и заорал во всю Глотку.

– Джим, стереги черный ход!
– вопил я.
– Чарли, за мной!

Дикий вопль раскатился по пустому дому и отразился от лестничных пролетов гулким эхо. Я услышал быстрые шаги: перепуганный террорист проворно отступал вдоль коридора. Я бросился вослед, спустив предохранитель пистолета.

Брать неприятеля живым всегда затруднительно. Стреляешь с великим разбором, так, чтобы не повредить важных телесных частей, а, следовательно, подвергаешься неизмеримо большей опасности, чем в обычной стычке. Я послал пулю в колено противнику, и тот повалился, выронив собственный револьвер. Фу-у, пронесло...

Но приблизившись к поверженному, я убедился: пронести-то пронесло, да какой ценой... Пистолет Сандры брал выше намеченной точки, правая брючина террориста набухала кровью с умопомрачительной быстротой. Алая струя буквально хлестала, и я понял: повреждена бедренная артерия, парню остается жить минуту, от силы полторы.

Засунув пистолет в карман, я извлек складной герберовский нож и стал на колени подле раненого. Схватил его за горло, приставил сверкающее острие к скуле.

– Нет, - просипел террорист.
– Пожалуйста, не надо. Рог favor, senor. Я ранен... Помогите...

Он был сущим сопливцем: смазливый, худенький, смуглый, донельзя перепуганный мальчишка, чьи крысиные усики служили, скорее, не украшением, а своеобразным аттестатом зрелости. Черные волосы, которые не грех было бы помыть, падали на плечи.

– Имя!
– потребовал я.
– Имя женщины, бросившей бомбу в ресторан! Mujer con la bomba. [2] Как ее зовут?

Парень промолчал. Я передвинул острие клинка поближе к нижнему веку и самый чуток надавил. Глаза бедолаги начали от ужаса выкатываться из орбит.

– La nombre! Сначала скажи, а потом займемся твоей ногой! Женщина, взорвавшая ресторан "La Mariposa"! Выкладывай имя, или я тебе выковырну глазное яблоко и заставлю сожрать прямо здесь и сейчас! Digame la nombre de la dama, pronto! [3] Щебечи, пташка!

Парень облизнул губы.

– Ангел, - прошептал он еле слышно.
– Ангелочек...

И умер.

Позади послышался приглушенный звук. Я обернулся, но это были всего-навсего Сандра Хелм, в девичестве Кассандра Варек, и ее новый телохранитель, вооруженный девятимиллиметровым автоматом.

Сандра смотрела на меня, как смотрят лишь на последнего изверга.

Эвакуацию провели куда лучше и сноровистей, нежели предшествовавшую битву. Мы едва успели покинуть здание, а у подъезда уже тормозил широкий, приземистый седан. Сидевший подле шофера стрелок выскочил на тротуар и услужливо распахнул перед Сандрой заднюю дверь.

– Я подобрал ваши туфли, миссис Хелм, - уведомил он.
– И о вашем чемодане, мистер Хелм, не позабыл. Забирайтесь в машину, поскорее. Оба. Ричард вас доставит домой, а мы немного приберем этот беспорядок...

– Уместно ли в подобных случаях говорить "спасибо"?
– спросила Сандра минутой позже.

– Уместно; только зачем?

– Но я и впрямь благодарна, Мэтт... А вы не очень-то хороший человек, верно?

– Совершенно верно, и не представляю, кто мог бы внушать вам иное. Уж во всяком случае, не я сам.

– Ведь он был сущим ребенком!

– Да, - хмыкнул я.
– И вы тоже пигалица малолетняя, однако эти молодцы не поколебались метнуть вам под ноги килограмм тротила. И Мэттью, в сущности, не успел заматереть, а его спровадили в лучший мир. Гадать, какие по счету именины успел отпраздновать подонок, размахивающий перед тобою заряженным револьвером - пустое занятие.