– Это каким? У тебя из имущества розовая тряпка, которую я затолкал в мусорное ведро.

– В завещании указано, что папа оставил мне деньги, но счётом я могу воспользоваться только через полгода.

– И сколько?

– Не знаю. – Майя всхлипывает, сложив ладони на коленях. – Но Влада считает, что очень много.

– Ну для кого-то и три сотни баксов – это много. Вряд ли твоя мачеха насытится такой мизерной суммой.

– Она папу убила… – шепчет, словно мы не одни, а женщина, закрывшая её в подвале, где-то поблизости.

– Как?

– Не знаю. Только признала, что посодействовала скорой смерти. Устала ждать, когда начнёт жить на широкую ногу вместе с дочерью.

– А хорёк?

– Он давно с Владой. И со мной начал встречаться в рамках плана, который они вместе придумали. Всё было ненастоящим… – Майя складывает руки на столе и опускает голову сверху. Тихие слёзы остаются влажными каплями на поверхности. – Почему ты за мной пришёл? – задаёт вопрос, ответ на который я не придумал. Точнее, и сам не могу объяснить порыв, заставивший вытаскивать Майю из западни. – Думала, ты обо мне забыл, как только получил деньги.

– Забыл. Случайно оказался в городе. Решил наведаться к старой знакомой и отдать вещи.

– Вряд ли бы мне понадобилась футболка, шорты и старый телефон, – фыркает, предполагая, что я озвучу иную версию своего появления.

– На данный момент – это всё твоё имущество, Цветочек. Ты же не думаешь, что я накуплю тебе кучу шмоток и буду бесплатно кормить?

– Но я же тебе заплатила!

– За доставку в Тольятти. Я тебя доставил. И, заметь, целой и невредимой. А исходя из твоей способности находить приключения на свою задницу, это дорогого стоит.

– А что дальше? Позволишь доесть, – тычет в тарелку, – и выбросишь на улицу? У меня ничего нет. Никого нет. И идти некуда… – всхлипывает, губы трясутся, и её снова накрывает.

А мне нечего сказать. Я был сосредоточен на проблеме, которую быстро решил. Что делать с Майей дальше, не продумал. Рядом со мной ей не место, да и не планировал я попутчика в принципе. Не сейчас и не в ближайшее время. Двух лет с Викой хватило, чтобы понять – не моё. Решение расстаться было обоюдным, и в итоге каждый получил, чего желал. Кроме моего папаши.

– Не выброшу, – допиваю, отставив бокал. – Оденься.

Бросаю её же вещи, от которых не избавился неделю назад. Даже трусы имеются, их и футболку Цветок и натягивает, сверкая голой задницей, которая всё больше привлекает моё внимание. Особенно теперь, когда я могу взять то, что хочу. Нет хорька и её тяги воссоединиться с женихом. Теперь только я. И делать буду всё, что потребуют душа и член.

Майя с трудом стоит, потому что изрезанные ступни – то ещё удовольствие. Раны неглубокие, но приносящие боль. Бегать пока не сможет, да и ходить с трудом. Поэтому поднимаю и несу на кровать. Двухдневное напряжение даёт о себе знать, и я не меньше Цветка хочу занять горизонтальное положение.

Ложится набок, подгибая ноги, и тихонько скулит, сетуя на дерьмовую судьбу. Не хотел бы я оказаться в её положении, когда некуда приткнуться в этом мире. Мне, в общем-то, тоже некуда, но я научился выживать, зарабатывать и ни от кого не зависеть. И в этом смысле мальчикам проще: ты можешь постоять за себя, и в тебя не хочет засунуть член каждый встречный.

Выключаю свет и падаю рядом, сохраняя дистанцию. Прикасаться не стоит во избежание нервного срыва девчонки и проблем, последующих за этим. Но она сама подползает, уткнувшись носом мне в бок, щекочет кожу горячим дыханием.

– Ты правда меня не выбросишь? – шепчет в темноте, уточняя для успокоения.

– Сказал же, нет.

– А что будешь со мной делать?

– Жалеть и трахать.

– А можно без второго?

– Можно, но неинтересно, – ухмыляюсь, удивляясь, насколько спокойно Цветок отреагировала на мои слова. – К тому же хорёк тебя наебал – ты всё ещё девушка. А с твоей способностью создавать проблемы на пустом месте, женщиной тебя нужно делать аккуратно, желательно предварительно вызвать бригаду скорой помощи, запастись бинтами и зелёнкой.

– Ты описал какую-то катастрофу.

– Ты и есть девочка-катастрофа. И как ты до девятнадцати лет дожила-то?

– Этим я пошла в маму, как и внешностью.

– Это я понял ещё на кладбище, когда фото увидел. А вообще, с такими, как ты, сложно. Защищать нужно, спасать, оберегать. Шаг влево – синяк, шаг вправо – травма, вперёд – перелом. Твой Тимур даже при наличии чувств не вывез бы.

– Его самого вывозить нужно, – бурчит и жмётся сильнее. – Он у Влады словно преданная собачка. Высунул язык и ждёт команды хозяйки. Фу! А папа ведь её по-настоящему любил, переживал, верил…