Покидаю своё укрытие, перехожу дорогу и не спеша плетусь, пока не дохожу до машины. Один из грузчиков стоит в кузове, подавая другим стулья.

– Здорово. Всё привезли? – рискую, делая вид, что проживаю в этом доме, но узнать, что намечается, необходимо.

– Нет, второй рейс сделаем. Выгрузим стулья, – указывает за спину, – и поедем за столами. Несколько диванов ещё и трибуна. И большой экран.

Стулья, диваны, трибуна, экран… Вдова устраивает аукцион, о котором говорят все, кому не лень. Между делом поглядываю во двор, где тусуются четыре охранника, осматривая каждый предмет, проносимый мимо них.

– Когда заберёте? – нужно узнать дату и, если повезёт, время.

– Сегодня в полночь. Хозяйка сказала, что успеют.

Мимо меня шныряют мужики, быстро освобождая машину. Не обращают внимания, как и охрана, считающая, что я приехал контролировать отгрузку.

– Отлично, мужики. Ждём второй рейс, – деловито бросаю комментарий и спешу удалиться.

– Эй, – окликает один из них, – передай, что охрана заступит в восемь.

– Принято.

Вечером съедутся серьёзные люди, и вдова решила обеспечить безопасность и показать, насколько основательным является мероприятие. И как попасть на территорию? Прикинуться одним из покупателей не выход. Влада и Тимур меня знают, да и часть присутствующих, включая Швацкого, тоже. Остаётся немного времени, чтобы продумать тактику. Оставляю место наблюдения, еду в отель, чтобы поспать и набраться сил. Возможно, придётся бодрствовать всю ночь, пока не узнаю хоть что-то о Цветке.

Просматриваю ещё раз всё собранное на Тимура, вновь не найдя логического объяснения заключённому браку. И если он состоит в связи со вдовой, почему не женился на ней? Кое-что она получит после смерти мужа, исходя из завещания, по строчкам которого я вскользь пробежался. Да, основное отойдёт Майе, но этого недостаточно, чтобы так напрягаться: дом, пара квартир, немного ювелирки и картины. Всё это сын Мерханова может себе с лёгкостью позволить.

Роюсь в интернете, ищу хоть какой-нибудь след Цветка. Ей девятнадцать, а значит, хоть где-то в соцсетях должна мелькать. После похорон Банкира её изолировали, но Тимур должен был предоставить телефон, чтобы быть на связи. Вылавливаю аккаунт в популярном приложении, отмечая последнее фото, датированное пятью днями ранее. Майя в свадебном платье: пышном, длинном и почему-то розовом. Рядом хорёк с кислой рожей, словно не женился, а получил смертный приговор. И ничего. Последний заход на страницу в тот же день вечером.

Где же ты, девочка-катастрофа? Интуиция подсказывает, что в доме отца. Если держат взаперти, то отдельно стоящий дом – идеальный вариант. Квартира для этого не сгодится. Прокручиваю способы проникновения с учётом нахождения большого количества людей на территории. Но мало проникнуть, нужно найти возможность проверить. Вряд ли её будут держать наверху, опыт побега со второго этажа имеется. Значит, подвал или помещение без окон, чтобы никто не услышал.

К восьми я на месте, наблюдаю, как с десяток парней в форме охранного агентства выползают из машин и заходят на территорию, рассредоточиваясь в стороны. Ворота открыты, и уже через полчаса вереницей стекаются дорогие автомобили, исчезая внутри. Стоянка за домом, именно по этой причине в день, когда Цветок оказалась в моём багажнике, я не видел того, кто должен был стать её мужем. Ещё одна странность: если Тимур заодно с Владой и привёз Майю к ней, почему женился сам? Или Цветок идёт только в комплекте с сейфом?

Один из нанятых охранников становится в воротах, проверяя прибывающие машины и указывая, в каком направлении двигаться. Прикидываю, что он примерно моей комплекции, а кепка с логотипом фирмы скрывает половину лица. Идея приходит неожиданно. Выезжаю из проулка и останавливаюсь посреди дороги, перегораживая путь спешащим на аукцион.

– Тачку убери! Мешаешь проехать! – возмущается, посматривая на очередь, которой я преграждаю путь.

– Не могу, брат, заглохла.

Демонстративно открываю капот и осматриваю внутрянку мерса, в поломку которого едва ли можно поверить. Но мужик верит и направляется ко мне.

– Что там? – деловито заглядывает через плечо.

– Да хер его знает, – ругаюсь, дёргая поочерёдно шланги. – Второй раз за сегодня. Вот на сервис еду. Не доехал.

– У меня приказ убрать тебя с дороги, чтобы машины могли попасть на территорию.

– Не на себе же я её понесу, а пока эвакуатор приедет, пара часов пройдёт. Может, поможешь отогнать? – указываю в направлении переулка, из которого недавно вырулил.

Охранник прикидывает, стоит ли мне помогать, но недовольные гости, желающие попасть на важное мероприятие и не терпящие задержек, подталкивают его.

– Ладно. Я толкаю, ты руль выкручиваешь.

Что я и делаю, пока мужик толкает в одного. Как только освобождаем проезд, машины проскакивают в ворота, не обращая внимания на двоих. Полумрак надвигающейся ночи мне на руку, и, как только оказываемся в проулке, вырубаю охранника, не предвидевшего нападение. Снимаю куртку с нашивками, забираю кепку и кобуру. Оттаскиваю мужика как можно дальше, связав руки и ноги, заклеиваю рот, чтобы не привлёк внимание, когда очнётся. Не знаю, сколько времени придётся провести в доме.

Проскальзываю мимо выстроившихся перед воротами машин и проверяю прибывших. В одном из гостей узнаю правую руку Швацкого, а значит, сам он приехать не решился. Вероятно, многие прислали доверенных лиц, не желая открыто показывать заинтересованность в предмете, выставленном на торги. Не забываю осматриваться, заметив, что наёмники заходят в дом, провожая гостей. То есть если я окажусь внутри, никто не обратит внимания.

И как только последняя тачка проезжает мимо меня, ворота закрываются. Скорее всего, они все друг друга знают, поэтому натягиваю кепку на лицо и подстраиваюсь под их движения.