Шрифт:
На огороде детский гам,
И, камнем выложенный, рядом
Читаю лозунг: «Смерть врагам!»
Над самым склоном, у подножья,
Он к нам летит наперерез.
Ведёт дорога к Запорожью,
Уходит степь на Днепрогэс.
Не видно ей конца и края,
Ей не под силу духота,
И туча, скорость набирая,
Свинцовым ливнем налита.
Всё чаще молнии кривые
То небо чиркают пером,
То, как рекламы огневые,
Вещают: «Принимайте гром!»
Острее пряный запах тмина,
И пыль столбом встаёт в пути…
Деревья, пригибаясь чинно,
Не разгибаются почти.
Далёк ли, близок ли посёлок, —
Не видно. Ветер крутит прах.
Стекла разбитого осколок
Поймал и держит луч впотьмах.
И первый гром, простор тревожа,
Трещит и рвёт края небес.
Ведёт дорога к Запорожью,
Уходит степь на Днепрогэс.
1940.
ТУЧКА И ПОДСОЛНУХ
На горе подсолнух
Головой качает,
Тучку грозовую
Шелестом встречает:
«Что вам надо, тучка,
Вы откуда родом,
Отчего над нашим
Встали огородом?»
«Гражданин подсолнух, —
Тучка отвечала,—
За Днепром широким
Я жила сначала.
Ветер, старший братец,
Буря, мать родная,
К вам меня послали
Из родного края».
Так сказала тучка,
Опустилась ниже
И взглянула хмуро
На подсолнух рыжий.
И, блеснув на солнце,
Как янтарь, большие
Бросились по грядкам
Капли дождевые.
1940.
ОСЕННЯЯ СТЕПЬ
В осенний тусклый цвет рядится
Дождливый осени рассвет.
Стоит-летит на месте птица,
Как будто ей пять тысяч лет.
Идёшь, идёшь, и всё знакомо:
Дорога, насыпи, овраг,
И двести километров к дому
Пройти без отдыха — пустяк!
Но вот в тумане холм покатый,
И за оврагом перевал.
И кажется, здесь был когда-то,
И кажется, что не бывал.
Как древний ящер, дачный поезд
Ползёт по насыпи в Херсон
И, рыжим дымом в небе кроясь,
Походит на забытый сон.
Какой? Не вспомнишь, не опишешь,
Он тенью в памяти мелькнёт,
И долго голос детства слышишь,
Пока он в сердце не замрёт.
1940.
ДЕТСТВО
На память брату
Всё в даль уйдёт — пройдёт пора лихая,
И, чудом сохранившись за селом,
Степная мельница, одним крылом махая,
Начнёт рассказывать легенды о былом.
Мальчишка выйдет в степь с бумажным змеем.
Похожий на меня — такой же взгляд и рост;