– Эй, а ну стой, как поставили, – зашипела я, выглядывая в окошко согнутой в локте стажерской руки.

– А что мы делаем? – не поворачивая головы, но отчаянно кося глазами, спросил Кай-Моран.

– Мы? Мы, стажер Пештин, наблюдаем за поведением темных тварей в естественной среде обитания. Ты меня просил тебя с собой на практику взять? Считай ты там.

– Мы же на приеме, а не на кладбище. Чего тут естественного?

– О-о-о, как раз тут естество чаще всего и вылазит.

Парень похабно взоржал, но мне было не до шуток в Восточном стиле. Интересующая меня лично “темная тварь” только что явила себя в зал и с порога пошла в разнос.

Вот с… Стоит, как кур посреди двора, растрепанные волосы на место уложил, гриву напомадил, хвостом метет. Натопырился, грудь колесом, ноги нараспашку, магбайк пройдет, а на холеной морде морда, будто он тут всех по два раза на этом же магбайке покатал. А нет, не всех, нашел одну обделенную и давай подкатывать. Стыдобище. Хоть бы не позорился перед все же женой, и нашел кого, если не помоложе, то посимпатичнее.

У меня красота сама топырится, без подпорок. А у этой только на магии и держится. Невидимый корсет… Ну, может кому и невидимый, а мне так вполне. Еще декольте чуть не до пупка надела. Хех. Ну вот пусть красота до пупка и будет, ща мы чуточку ниточки в эксклюзивном бельишке дернем…

Я вошла в азарт и избавилась от мешающего как следует прицелиться стажера. Тот тут же слинял. Заклятие по затейливой траектории настигло девицу средних лет, уже оставленную ушедшим к столу за напитками Холином, и сработало, как и было задумано. Грудь случайной соперницы печально поникла, мое лицо озарилось счастливой улыбкой.

– Фу-у, магистр Холин, как низко, – попеняла нарисовавшаяся рядышком тьма с двумя бокальчиками.

– Низко. Зато на природой поло… повешенном месте. – Приняла бокальчик, вспомнила, что меня бросили на выходе из презентационного зала, а когда явились, изображали пуп мира, и вообще я обижена и оскорблена, потому добавила: – Проваливай в бездну, Холин.

– Я там уже был.

– Тогда возвращайся к той лысой тощей ведьме, с которой ты в углу любезничал и глазами бесстыжими раздевал.

– О, ты к себе несправедлива, ты не особенно лысая. И не такая уж и тощая, особенно в некоторых местах.

– И что же тебе нужно?

– То же, что и всегда, – прошептал Мар на ухо, обдав меня мурашечной волной и любимым цитрусовым ликером. В моем бокале, к которому я едва успела прикоснуться, был такой же. На языке еще таяло карамельно-лимонное послевкусие.

– Насколько я помню, – продолжил он, отбирая у меня бокал и беззастенчиво прижимая меня к себе на глазах всей этой разряженной праздной толпы. – Подобные мероприятия ты предпочитала проводить в углу за кадками с цветами, но там уже занято, я проверил, значит остается подоконник за шторами вон в том, – Марек кивнул в сторону, – коридоре. Идем.

23

С подоконником в темном коридоре не сложилось. Сначала сложилась штора, которую кто-то из нас, подозреваю, что Мар, оборвал, наступив. Потом затроллило старое привидение. Высунулось из стены, страстно, как ему казалось, вздыхая, пустило розовые слюни, и этими же слюнями заляпало все вокруг кляксами в виде сердец и черепков. Мар матернулся изгоняющим проклятием, потом просто матерился и дрыгал ногой – на него попало тоже, и нечаянно оборвал вторую штору. На мой гогот призвался охранник, вооруженный укоризной, Холин сделал лицо надробием, подобрал обе шторы, совсем даже не пыльные, меня и провалился со всем добром за грань. Спиной, как я раньше делала.

В тот самый подвал, где я однажды по дурости вляпалась в рунный круг. Часть помещения была расчищена, камни лежали подобием поребрика, очерчивая пространство, облагороженное мягким, шелковым, мерцающим, ароматным.

– А шторы зачем?

– На случай, если бы ты стала сопротивляться. У меня день рождение, желаю устроить жертвоприношение. Некромант я или ни о чем?

Жертвоприноситься в такой обстановке – сплошное удовольствие, не то что в мое прошлое посещение – голые камни, кровища, эльф, некромант и я. Тоже голая. А судя по мерцанию в глазах Холина и его желанию, которое я ощущала, как свое собственное, недолго мне осталось быть одетой и в этот раз.

Когда вас страстно опрокидывают на усыпанный лепестками шелк, нетерпеливо раздевают, накрывая быстрыми горячими поцелуями каждый сантиметр кожи, а потом вдруг утыкаются в голый живот рожей и ржут в пупок – это щекотно и немного обидно.

– Это… Это что-о-о?.. – провыла темная сволочь, утерев слезы.

Я скосила глаза на свою единственную часть белья и гордо сказала:

– Что-то синее.

– Чего только не заводится у женщин в комоде в отсутствие мужа. Они огромные!

– Я на защиту магистерской шла, а не блудить.

– А платье намекало на готовность к блуду.

– Это интрига.

– Это подстава.

– Раз тебе не по вкусу мое синее, я домой. А ты можешь оставаться и наслаждаться вечером воспоминаний в одиночку.

– Мне по вкусу твое все. Просто это было немного неожиданно.

– Холин, – строго сказала я, испытывая разного рода желания причем одно из них было желанием завернутся в одну из ворованных штор. – Мы будем что-нибудь делать?

– Обязательно. Только сначала я избавлю тебя от этого кошмара. Пояс верности какой-то, а не белье.