Арен-Тан оказался рядом первым.

– Подозревал, что сопроводительная речь будет отличаться от той, что вы мне отправили парой дней ранее, но не догадывался, что все примет такие масштабы, – с места в карьер начал он. – Акт творения, зарождение жизни или глобальный перезапуск развития мира как системы взаимодействующих саморазвивающихся потоков. Как, по-вашему, это практически применимо?

– Мне бы не хотелось присутствовать в момент, когда это пришлось бы применить практически, светен. А частичное применение… Да хоть куда. Например, портал? Универсальный, а не только для магов вне категории и “проводников”. Или, скажем, эм-м…

– Горячее мороженое, – шепнул подкравшийся Холин и протянул высокий запотевший стакан с долькой лимона и снова куда-то пропал. Я выхлебала почти все. Сразу полегчало. Спаситель. Спас и смылся.

А чествование продолжилось.

– Поздравляю, магистр Холин. Вы посрамили собственного деда и мать.

– Не рановато ли величать магистром? Еще нет резолюции конклава.

– Полно. И так все ясно.

– Но они все молчали. Потом.

– А что тут скажешь?.. Только поздравляю. Я горжусь.

– Спасибо, магистр Йорд.

Личина подошедшего лича, блещущего любопытными глазами, смотрелась пугающе живой, а еще он улыбался, с намеком.

– Это было блистательно. Могу я поинтересоваться источником некоторых выкладок? Любопытные межпотоковые связки…

– Вы ведь понимаете, как никто другой, что некоторые источники следует держать в секрете. Но все, так или иначе причастные к “зеркалу Холин” персоналии, вместе с их работами, на основе которых строилась теория, упомянуты. Список небольшой, но весомый.

Лича сменил драгониец. Я впервые видела некроманта-дракона и то, как выглядит его некроформа занимало меня больше, чем вопросы и поздравления. После драгонийца – и потом меня уже мало кто удивил – Кастор Лив Холин, генеральный директора фонда исследований и инноваций, отец Мара, дед моих детей.

– Я впечатлен.

Сдержанное рукопожатие, два слова, неподвижный взгляд, черное в волосах давно сменилось серебром, лицо больше похожее на надгробный барельеф. Искра жизни появлялась лишь при взгляде на наших с Мареком детей. Но он никогда не просил и не попросит, привозить их чаще. Два визита за год в поместье и пара-тройка встреч на общественных мероприятиях. Этого достаточно, чтобы соблюсти приличия. Рикорду и Даре нечего делать в этом склепе. Так Мар сказал. И сделался при этом похожим на своего отца. Те же скулы, те же брови, те же повадки. Я снова поискала взглядом Холина и снова не нашла.

Казалось, что жаждущие моего общества никогда не закончатся. После явления старшего Холина мне хотелось узнать, как там дети, но мой магфон остался дома, а Марек слинял. Тоже где-то поздравления принимает? Или просто принимает.

Просить магфон у тех, кто подходил поздравлять, было бы странно. Я уже искала в толпе комиссара арГорни, которого заметила в очереди, а он так до меня и не дошел, Арен-Тана или, тьфу-тьфу, Есмала, но они тоже куда-то делись. И вдруг у арки перехода, куда постепенно втягивались присутствовавшие на презентации, я узрела знакомую косую сажень, упакованную в недурной костюмчик.

Вот так и вышло, что на бал-банкет меня сопровождал не Холин, а стажер. А и пусть! Кай-Моран был выше, моложе, плечистее и… болтливее.

– Мастер Холин вы такая!.. Такая!..

– Тебя еще не хватало с твоими перьями. И где только приглашение добыл? – ворчала я, но цеплялась за подставленный мускулистый локоть с удовольствием.

– Такая злобная. Я, может, поздравить вас со званием торопился. Нарядился, не жалея перьев. Знаете, как неудобно? В зал меня, ясное дело, никто не пустил, но я тут в холле понаушничал.

– В отделении кто, поздравляльщик? Только не говори, что Став, он тут. Был где-то. Точно видела.

– Так мы оба тут. Но я ещё и там. Мне же, если что, только вжух. Две секунды и я там. На крыльях ночи. Как Батмейн!

Он был болтливее, зато его можно было посылать, пользуясь служебным положением, и он покорно посылался. За напитками, за бутербродами и за корзиночками с салатом. Ему с его длинными руками у банкетного стола еды добыть было раз плюнуть. Надеюсь, мне в салат не плевал. Не так сильно я его и гнобила, умеренно. Мне от Холина хуже доставалось. А еще за Каем оказалось очень удобно прятаться от желающих поговорить.

– Вот. Вот сюда стань. Повернись чуток. Руку в карман сунь и локоть чуть оттопырь. Теперь хорошо.

– Да где же хорошо? – заныл стажер, оказавшись к залу передом, ко мне задом. – Мне что-то не очень хорошо. И как мне с вами разговаривать?

– А кто говорил про тебя? Главное, что мне хорошо. Как за шкафом. Всех видно, меня не видно. И разговаривать со мной не обязательно, я на год вперед наговорилась. Замри.

Кай постоял истуканом с полминуты и шевельнулся, переступил с ноги за ногу и плечиками подергал. Костюм был скроен отменно и визуально сложенных хитрым образом крыльев было не заметно, но если стоять почти вплотную – видно, что они там… елозят. Будто у него кот под пиджаком.