За кормой пенилась вода, смешанная с беловатым илом, поднятым со дна нашим винтом. Спокойная поверхность океана по обе стороны была испещрена неприятного вида рифами и коралловыми островками. Впереди не наблюдалось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего проход. Под бушприт уходила беловатая гладь мелководья. В нескольких сотнях ярдов впереди она переходила в приятную голубизну, но эти несколько сотен ярдов нам еще предстояло преодолеть. Киль вновь угрожающе чиркнул о дно.

– Давай!
– Упрямо шептала Джина.
– Двигайся, черт тебя побери! Ты пройдешь... Вот так!

Внезапно мы вырвались на волю. "Спиндрифт" вновь начал набирать скорость. Дно уходило вниз, а отмели и рифы оставались за кормой. Джина спустилась на кокпит и приглушила ревущий дизель. Потом посмотрела на меня и улыбнулась.

– Слегка упустили прилив в этом проходе, - сказала она.
– Я решила, что лучше попытаться прорваться, чем ждать еще двенадцать часов. Теперь, когда все позади, как ты смотришь на то, чтобы выпить?
– Джина задумчиво оглядела меня.
– Еще одно слово чести, сэр Мэттью? Чтобы избавить меня от необходимости поить и кормить тебя как младенца?

– Господи, я чувствую себя так, будто попал во времена доспехов и мечей, - заметил я.
– Ладно, получай свой час.

Джина насмешливо произнесла:

– Возможно, мне стоит отметить, что даже если тебе вздумается нарушить слово и устроить переворот, ты понятия не имеешь, где мы находимся. На то, чтобы найти дорогу в Нассау, у тебя уйдет несколько дней, если ты, конечно, не посадишь яхту на рифы. На "Лоран" не рассчитывай. Мы находимся в районе, где он совершенно бесполезен. Тебе, наверное, приходилось слышать об этом явлении. Если начнешь ориентироваться по его показаниям, наверняка угодишь на коралловый риф.

Я испытывал сильнейшее подозрение, что она в очередной раз пытается запугать неопытного новичка, представляя задачу значительно более сложной, чем та есть на самом деле. Однако это свидетельствовало о том, что моя демонстрация неумелости не прошла впустую. И, разумеется, ни к чему было теперь портить свои же труды, проявляя малейшие проблески морской смекалки. После дружеской выпивки, приятной закуски и пары таблеток аспирина для моей по-прежнему раскалывающейся головы покорный слуга, как и подобает человеку чести, снова позволил себя связать.

С наступлением темноты яхта, подгоняемая ветром, взяла курс на юг. По крайней мере, так мне показалось. Собственно говоря, направление меня не слишком волновало. Мне не верилось, что Джина и в самом деле останется в стороне от разворачивающихся событий лишь затем, чтобы приглядывать за мной. Слишком много времени, сил, денег и нервов вложила она в свое начинание, чтобы оставить его реализацию другим. Сейчас моя спутница тянула время и чего-то ждала, но я готов был побиться об заклад, что в решающий момент она окажется в центре событий, хотя бы затем, чтобы убедиться, что ее хитроумные и дорогостоящие планы не сорвались. Что бы они не предполагали.

Мне почему-то припомнилось, что конференция в Нассау начнется не раньше середины недели, хотя по-прежнему оставалось загадкой, имеет ли это какое-либо значение. Я в очередной раз понадеялся, что Эми Барнетт оставила отчетливый след, откликнувшись на призыв своего возлюбленного садиста, и Дугу Барнетту без труда удастся довести дело до конца в случае моей неудачи. Ведь задание-то, в конце концов, было его. С этими мыслями я уснул.

Ближе к утру покачивание дало знать, что снаружи вновь поднялся ветер. Грот натянулся, и яхта заметно наклонилась, но большой кливер оставался свернутым, а двигатель продолжал равномерно постукивать. Впервые Джина не пожелала воспользоваться попутным ветром. Мне подумалось, что она так и не имела случая как следует выспаться с тех пор, как впервые появилась на борту моей яхты. Хотя участие в регатах и приучило ее к долгим дневным и ночным вахтам, подобные бдения не могли пройти бесследно. Я вновь погрузился в сон, после чего был разбужен плеском опускаемого якоря и скрежетом разматываемой цепи. Двигатель не работал. Я услышал, как на палубе опускают и сматывают грот. В каюте загорелся свет, и я увидел стоящую надо мной Джину.

– Прибыли?
– спросил я.
– В знаменитое таинственное место?

Джина встряхнула головой.

– Ждем. Солнце скоро поднимется, а мы по вполне очевидным причинам предпочитаем заходить в гавань в темноте. Ведь я же обещала отвезти тебя туда, помнишь?

– Ты много чего обещала, - отозвался покорный слуга.

Она едва заметно передернула плечами.

– Так что день проведем здесь. Кроме того...
– Она помедлила, пристально глядя на меня.
– Перемирие?

– Выспаться захотелось?
– Удобно устроившись на своей койке, я насмешливо улыбнулся.
– Поспать тебе явно не помешает; выглядишь ты ужасно. Так что мне остается дождаться, пока ты свалишься с ног, и размозжить тебе голову. Правильно?

– И что это тебе даст? Ты по-прежнему понятия не имеешь, где мы находимся. Можешь дать мне, скажем, три часа?

– Не стоит размениваться по мелочам, милая. К чему договариваться ради каких-то паршивых трех часов? Когда ты собираешься двинуться в путь?

Джина облизала губы.

– Собственно говоря, я намеревалась остаться здесь до вечера. Тогда мы доберемся к Ринг-Кей за несколько часов до рассвета.

Я кивнул.

– Итак, слово чести, если следовать твоей терминологии, незыблемо до шести часов вечера. До восемнадцати ноль-ноль.