– Добрый вечер. Хотя какой он, к черту, добрый, погода собачья!

– Точно, собачья, – подтвердил посетитель слова бармена. – Мне коньяк и виски. «Хеннеси» – сто граммов.

Бармен кивнул. Мужчина не садился, он повернулся к бармену спиной и принялся осматривать небольшой зал. Рассчитавшись, решительно двинулся к окну, к столику, за которым сидел мужчина в кожанке с сигаретой в зубах.

«Крутой, – подумал бармен, – одни часы штуки за три, не меньше».

Бармен любил дорогие вещи и мечтал, что, когда станет богатым, сможет себе позволить одеваться так, как тип, только что вошедший в бар. Часы он себе купит, если и не такие, как у этого татарина, но уж «Омегу» в стальном корпусе обязательно заведет.

«И он приехал на машине, даже одежда сухая, словно только что из бутика, с вешалки снятая, – вышел и наклейки срезал. Пьют, хоть и за рулем. Нет, на такси добирался. Даже самые крутые, выпивши, не могут себе позволить за руль сесть».

– Привет, – сказал мужчина в черном бушлате, усаживаясь за столик.

– Привет, – ответил другой, в кожанке. – Зачем звал?

Мобильник лег на стол рядом с бокалом.

– Дело есть, вот и позвал.

– Если дело, то можно и в такую погоду на улицу выбраться.

– Не спеши. Или у тебя времени, как всегда, нет?

– Времени у меня хоть отбавляй, – сказал мужчина в кожанке, раздавив сигарету в пепельнице, – скрывать не стану, ты небось и справки навел.

«Спортсмены? – думал бармен, поглядывая на двух крепких мужчин у окна. – По всему видно, спортсмены, к тому же и бандиты. Хотя, может быть, я ошибаюсь, бандиты так хорошо не одеваются. Бизнесмены, скорее всего, раньше учились вместе или служили. А может, просто хорошие знакомые, решили встретиться, за жизнь поговорить. Хотя, если мужики собираются за жизнь поговорить, то по сто граммов коньяку никогда не берут, уж это я знаю, слава Богу, не первый год за стойкой стою. Мужики для разговора за жизнь, да еще по душам, сердечно, берут бутылку коньяку или две водки. Да и времени для длинных разговоров у них уже нет». Бармен поневоле анализировал происходящее и увиденное, больше ему делать было нечего, выручка в кассу не шла.

– Давно дома был? – спросил мужчина в бушлате, глядя в глаза собеседнику.

– Давненько, Ренат. Хреново сейчас там.

– Сейчас хреново, согласен, а вот месяца через полтора будет то, что надо. Тимур, тебе наверное, придется туда подъехать.

– Если придется, это новый поворот, – сказал Тимур, вытряхивая следующую сигарету из пачки.

– Ты много куришь, – взглянув на пепельницу, определил Ренат.

– С чего это ты о моем здоровье заботиться взялся? Или оно тебя волнует сильно?

– Волнует. Ты мне человек не чужой, так что не горячись.

– Я не горячусь, спокоен, как скала на ветру.

– Это хорошо, – Ренат сделал глоток коньяка, перед этим погрев бокал в ладонях. – Вот, смотри, – Ренат сунул руку за отворот бушлата и положил перед Тимуром фотографию девять на двенадцать.

Тимур взял снимок, посмотрел, перевернул, оглядел и обратную сторону.

– Что с ним делать?

– Грохнуть надо, Тимур.

– Я не спрашиваю, кто он, ведь все равно не скажешь?

– Почему не скажу, скажу, дорогой: это полковник ФСБ. Знаешь, сколько он наших положил?

Брови на лице Тимура дернулись, глаза сузились, по щекам заходили желваки.

– Полковник? Почему не в форме?

– Может, ты еще хочешь и награды увидеть? Так я, если ты такой любопытный, предоставлю тебе их списком с указанием, какая и за что.

– Не надо, – ответил Тимур, вращая фотографию в пальцах: так карточный игрок вертит карту. – Если очень интересно станет, приду на похороны посмотреть, подушечки-то выносить будут? – скривившись, улыбнулся Тимур.

– Тут ты попал в самую точку.

– Я всегда попадаю в точку. Где и когда?

– В свое время все узнаешь, – Ренат забрал снимок и спрятал в карман бушлата. – Все узнаешь в свое время.

– Значит, я должен быть неотлучно в городе? Ренат кивнул. Мобильник заерзал на столе. Ренат посмотрел на трубку.

– Сходи, возьми кофе.

Тимур быстро поднялся, направился к стойке.

Ренат взял трубку, прижал к уху:

– Да, слушаю, дорогая. Извини, что не позвонил. Тут слишком много дел обрушилось на мои слабые плечи.

– Еще две встречи. Слышишь, музыка играет?

– Он несговорчивый попался, вот я его и разминаю, готовлю к неприятностям. Ну а ты как, все пишешь?

– Ты у меня молодчина. Шеф доволен тобою? – Ренат разговаривал по телефону совершенно другим голосом, чем только что с Тимуром, будто его подменили. Голос был вкрадчивый, мягкий, иногда в нем проскальзывали нежные нотки.

– Нет, к сожалению, сегодня не смогу. Давай завтра, а? Я постараюсь разгрузить дела, встретимся сразу после работы. Поужинаем вместе. Договорились?