Девица, в сущности, была самой крепкой веревочкой, привязывавшей меня к прошлому. Все говорило о том, что я напропалую старался познакомиться с нею. А Китти вряд ли причинила себе столько ненужных, лишних хлопот, чтобы попросту прикончить Мэддена-Хелма.

Ускользнув от нее, упустив случай разузнать, в чем же, собственно, дело, я впоследствии неизбежно уподобился бы слепцу, ощупью разыскивающему в громадной библиотеке книгу, которую все равно прочесть не сумеет.

В глазах Китти промелькнуло внезапное опасение.

— Поль, не вздумай! Не делай ничего... опрометчивого. Пожалуйста!

Просьба чуток запоздала. Я уже сам решил вести себя смирно.

— Парадом командуешь ты, милочка, — сообщил покорный слуга, совершенно успокаиваясь. — Как насчет церемониального марша горных лососей? Китти неподдельно обиделась:

— Не надо! — попросила она. — Пожалуйста, не язви! Ты... ты не понимаешь! Тебе не желают худого. Просто... просто задержат ненадолго, спрячут — ради твоего собственного блага. Твоего здоровья! Пожалуйста, постарайся понять!

Я подметил, что и голос, и дуло «Астры» заметно понизились. Безусловно, таксист не числился сообщником. Он лавировал в густом автомобильном потоке, ни сном ни духом не подозревая о разыгрывающейся за спиною драме — точнее, мелодраме. Наконец, водитель свернул в узкую боковую улицу, стиснутую двумя высоченными домами, затормозил у черного входа в гостиницу. Ливрейный привратник — настоящего швейцара черному ходу не полагается — шагнул вперед, приветствовал прибывших, пособил покинуть машину и вытащить из багажника немудреные наши пожитки.

Спутница предусмотрительно держалась у меня за спиной. «Астра» до поры до времени исчезла из виду, но правая рука девушки отчего-то копалась в открытом ридикюле...

— Уплати этому славному шоферу, дорогой! — сказала Китти. Я избавился от нескольких канадских банкнот, совершенно просохших, однако вовсе не ставших новее и глаже после недавних морских купаний. Равно как и остальное содержимое бумажника. Таксист недовольно хмыкнул. Привратник принял скромные чаевые не моргнув глазом.

— Давай-ка сперва зайдем пропустим по коктейлю, милый, — предложила Китти. — Домой добираться неблизко.

Последняя фраза предназначалась, разумеется, для общественного потребления.

Когда мы очутились в просторном, старомодном вестибюле, девушка произнесла:

— Теперь, пожалуйста, шагай прямиком к парадной двери.

Мы прошествовали мимо портье и постояльцев, разместившихся по диванам и креслам. Я невольно ежился, благодаря Бога и оружейных мастеров за то, что «Астра» — самовзводный пистолет и при опущенном курке требует сильного, сравнительно долгого нажима на гашетку, чтобы выпустить первую пулю. Китти, вероятно, слабо и смутно представляла, как управляться со внушительным девятимиллиметровым стволом — а это, с огнестрельной точки зрения, делало девицу вдвое опаснее любого закаленного и хладнокровного конвоира.

— На улицу, и до тротуарной бровки, — указала Китти.

Взглянув искоса, я удостоверился, что лицо ее побледнело от волнения и покрылось испариной. Это не вызвало у вашего покорного слуги ни малейшей радости. Китти вполне могла непроизвольно, с бухты-барахты отправить меня к праотцам и потом закатить великую покаянную истерику. Держа в обеих руках сумку и чемодан, я с преднамеренной, нарочитой неловкостью оттиснул дверь плечом, дабы спутница убедилась в моей временной полуникчемности.

Мы очутились на широкой оживленной улице. Точно по сигналу, рядом с нами остановился подкативший черный мерседес. Темноволосый, мускулистый субъект выбрался наружу. Его потертый, поношенный костюм и джемпер-"водолазка" выглядели почти неприлично для обладателя колымаги ценою пятнадцать тысяч. Правая рука тонула в кармане пиджака.

— На переднее сиденье, мисс! — возвестил субъект. — Живее, мы препятствуем движению! А ты швыряй пожитки на пол и забирайся ко мне!

Спустя мгновение мы устремлялись прочь. Темноволосый, расположившийся бок о бок со мною, рассеянно извлек револьвер — курносый кольт — и поиграл им, словно стремился вызвать у соседа умеренное любопытство.

На шофере красовалось форменное кепи. Еще один атлет — широченные плечи, толстая багровая шея. Восседавшая рядом с водителем Китти глубоко вздохнула, как человек, избавившийся от бремени тяжкой ответственности. Расстегнула длинный розовый дождевик. Откинулась на спинку, обессиленная, расслабившаяся — точно пробежала целую милю под палящим солнцем.

Предательство, подумалось мне, совсем не легкая задача для этой особы.

— За вами следили по дороге из аэропорта, мисс? — полюбопытствовал мой охранник.

— Нет... не скажу наверняка. Не хотела вертеться и озираться.

— Конечно, следили! Но, думаю, в гостинице вы от них оторвались. Проверим. Кстати, представляюсь. Дуган. А это — Льюис. Вы, кажется, мисс Дэвидсон. А со мною рядом сидит воскресший из мертвых господин Мэдден. И обстоятельства столь чудесного воскрешения надобно выяснить, верно?