– Когда ты заподозрил меня?

– Связные вовсе не были такими трусами, какими вы их представили. Один преспокойно кормил спаниэлей, восседая в ресторане; второй устроился на холме и с полным самообладанием следил за побоищем, разыгрывавшимся в двух шагах. Потом невозмутимо вышел на свидание. Пять за храбрость. Но, не будь они трусами, не требуй опеки, заботы, присмотра - вы, Шкипер, не смогли бы устроить бессмысленную игру в шпионаж, назначить пароли, потребовать полной скрытности. А вообще, я усомнился изначально.

– То есть?

– Как выражался Маугли, мы одной крови: ты - и я. Коль скоро близкого нам человека погубят, мы, взыскуя мести, не ударимся в идиотские патриотические подвиги. Конечно, если считать похабное международное воровство подвигом... Нет, мы двинемся куда надо, и пристукнем кого надо. Все. Точка, период. Предпринятые действия начисто не отвечали вашему образу - особенно образу неукротимого Зигмунда.

– Олухи!
– голос Приста внезапно утратил прежнюю любезность.
– Болтливые дураки... Ведь Котко, по сути, убил Франческу! Все равно, что подошел и пристрелил. Несколько лишних галлонов горючего - и я совладал бы с отливом... Уложил мелкого мерзавца в клинику - гвалт, возмущение... Черт возьми, если ты скотина и хам, заказывай в травматологическом отделении постоянную койку... Но, Господи помилуй! Город негодовал, точно я сломал челюсть президенту - и ни за что, ни про что сломал, заметь. Оплачиваю больничные расходы, ссылаюсь на горе и невменяемость - на закуску извиняюсь перед ублюдком! Говорю: не сознавал, что делаю. И лишь так избегаю тюрьмы... Да, я не сознавал, что делаю. Следовало сразу добираться до главного подонка. Нету резона давить маленькую поганую тлю, если по-настоящему виновный тарантул загорает на Ривьере и щиплет женские зады.

– И вы отправились по шкуру Александра Котко.

– Именно. Котко заслужил это. Согласен?

– Совершенно и всецело. Повторяю: можете застрелить каждого и всякого Котко - сколько в мире насчитывается. В любое удобное время. Но самостоятельно.

– Трусы, - пробормотал Хэнк.
– Нынче все боятся ответственности. Армия списывает вьетнамские зверства на жестокость младших офицеров, а полковники с генералами остаются чисты и непогрешимы. В Вашингтоне мелкую рыбешку отлавливают, а кашалоты резвятся невозбранно и глотают кого хотят. Ибо знают: им-то уж отвечать не доведется...

– И то правда.

– Запомни, сынок!
– Прист возвысил голос: - Кем бы ты ни считал меня теперь, как ни презирал бы - заруби себе на носу: покуда кашалоты не получат урока, все останется по-прежнему. Их надо убедить: сотворил зло - покрепче запирай окна и дверь, ибо рано или поздно явится мститель.

Я смотрел на Хэнка и видел закаленного старика, невзначай отправившего к праотцам нескольких неопытных людей помоложе, дабы угробить миллионера, которого не видал отродясь... Но, состоя на службе у Мака, я навряд ли вправе судить ближних за подобные вещи.

Впрочем, у медали наличествовала и другая сторона. Экс-капитан первого ранга Прист загнал Соединенные Штаты, а также их полномочного представителя, Мэтта Хелма, в немыслимый дипломатический тупик. Хэнковская вендетта вызовет пренеприятнейшие последствия, коль скоро выяснится, что в мирное время посреди Норвегии отставной флотский чин США создавал вооруженные партизанские отряды и лично командовал ими в бою. Заодно может обнаружиться необъяснимое вмешательство секретных служб, а сие прямиком означает: вендетту затеяли с негласного правительственного благословения.

Мак может оплакивать старую любовь и дружбу прежних дней сколько вздумается, но рука старого волка сжимала мой револьвер, а выспренние речи здорово наскучили мне.

– Красно говорите касаемо трусов, шарахающихся от любой ответственности, Хэнк, - процедил я, выдержав паузу - ни долгую, ни короткую: надлежащую.

Сделал осторожный, глубокий вздох.

– Почему бы тогда не признаться, что утопили собственную жену?

Теперь уж воспоследовала пауза ошеломляюще долгая.

– Спятил, сынок? Это был несчастный случай.

– Кукиш, фиг и шиш. Несчастные случаи в море бывают у сухопутных крыс. А у капитана первого ранга, ведущего прогулочную яхту - да еще такую, как "Франческа II", ведь я хорошо ее помню!
– несчастных случаев не бывает. У вас хватило бы нахальства, Хэнк, предстать перед военно-морским трибуналом и вслух назвать подобную профессиональную никчемность несчастным случаем? ^

Конечно, это было чистейшим поклепом. Я прекрасно понимал: Франческу Прист немыслимо было выручить, не имея ни капли горючего. Но и Хэнка нельзя, было выпустить.

– Случай! На флоте не бывает случаев. Бывают хорошие капитаны и плохие капитаны.

Прист заскрежетал зубами.

– А может, - сощурился я, - вы и не собирались помогать обожженному парню, везти его в госпиталь pronto? Может, именно миссис Прист со скандалом потребовала этого от Зигмунда? Вы взбеленились, в бешенстве швырнули якорь за борт, судно резко, со внезапным толчком, замерло, качнулось...

Прист побледнел, и я понял, что, сам того не ожидая, угодил в яблочко.

– Хорош флотоводец! И диверсант великолепный! Главное - справедливый, разумный и сдержанный! Собственную идиотскую вспышку злобы, из-за которой жена взяла и нечаянно утонула, вымещать на хаме с бензоколонки да на лысом бедняге-миллионере!