Поэтому я сосредоточился на переговорном артефакте. Схема вычерчивалась элегантная, вот только получалось, что для наибольшей эффективности одну из деталей следовало вымачивать в специальном зелье, одного компонента которого у Серого точно нет. Или я не видел, спрошу завтра. В крайнем случае у меня теперь есть целое подземелье с запасами. Уверен: там найдется если не все, то очень многое.

Утром я проснулся и обнаружил, что Тимофей, чуть приподнявшись на локте, немного мутным взглядом водит по сторонам.

— У тебя все хорошо? — забеспокоился я.

— О, не то слово. — Он счастливо заулыбался. — То есть вот это все Аня могла и не хотела мне давать?

— Я не знаю, что вот это все, — осторожно ответил я. — Я даже не знаю глубины ее знаний, потому что она должна была расти по мере использования заклинаний и роста уровней. Учти, должна быть часть пока закрытых для тебя областей.

Выглядел он нормально. Сканирование тоже отклонений не показало. А что есть небольшая заторможенность — так это результат перегрузки, за сегодня сойдет на нет. Вообще, на удивление, я не замечал никаких отрицательных последствий насильственного обучения. Может, и не такая это плохая штука, фиолетовая тварь?

Но тут я вспомнил все, с ней связанное, и решил: однозначно плохая. Плюсы будут кратковременными, а вот минусы наверняка перевесят. Не из-за этого ли фиолетового монстра в свое время снесли клан Вишневских?

— Закрытые я заметил, — ответил Тимофей. — Но то, что есть, уже впечатляет. И еще я понял, что нам срочно нужен второй целитель.

— Есть такое, — вздохнул я. — Но где его взять-то?

— Я подумал, — неожиданно сказал он. — Вдруг у кого из моих есть зачатки магии. Их же можно развить.

Я хотел ответить, что взрослые вряд ли чего достигнут, но тут вспомнил об успехах Серого, который был самым взрослым из моих учеников, но и самым ответственным, поэтому быстрее всех прошел Первую Ступень.

— А давай проверим? — предложил я. — Но не сегодня. Сегодня ты созваниваешься с родителями и просишь, чтобы они договорились в школе о сдаче тобой экзаменов экстерном.

— Зачем? — удивился он. — Я прекрасно все совмещаю.

— Ради твоей безопасности, пока все не успокоится, — пояснил я. — Глазьевых сейчас реально бомбить начнет. И во что это выльется, я не предскажу. Защитный артефакт тебе сделаю, но хотелось бы избежать любых случайностей. Поэтому сейчас встаем, завтракаем, ты звонишь своим, и мы уезжаем. Родителей предупреди, что тебя не будет несколько дней.

— То есть ты хочешь меня оставить под куполом?

Вчера я размышлял над такой возможностью. Проблемы была в том, что я понятия не имел, как отнесется тварь к возникшему рядом человеку, подвергшемуся ее обработке. Сегодня проверим, но это будет под моим присмотром, и я не хочу узнавать, что может случиться, если меня там не будет.

— Нет, пока я хочу, чтобы ты постоянно был под моей охраной, пока я не сделаю защитный артефакт.

Завтрак прошел под расстроенные мамины вздохи, что она толком с Аней и не попрощалась. Все уверения, что Аня при желании могла бы теперь навещать ее хоть ежедневно, благополучно пропускались мимо ушей. Зато Денисом не пропустилось наше с Тимофеем обсуждение сдачи экзаменов экстерном.

— Точно, — оживился он. — Я тоже в последнее время думаю, что зря там время трачу. Вера Андреевна, вы же напишете и мне заявление?

— Я? — удивилась она.

— Клан Елисеевых принял на себя обязательства, по моему обучению в том числе, — напомнил он. — Так что вы вполне можете взять это на себя.

— А ты — прогулять школу? — неодобрительно сказала мама.

— Он и так сегодня прогуливает школу, — спохватился я. — А вы — работу. Из дома ни на шаг и никому не открываете до моего возвращения.

Так-то я бы и Тимофея оставил, но хотел держать его на глазах. Результат непонятного метода требовал контроля.

— Ярослав, ты с ума сошел? — возмутилась мама. — Это не игрушки прогуливать работу без серьезной причины.

— У меня есть основания подозревать, что Глазьевы нам сегодня могут объявить войну, — заметил я. — Ты, конечно, можешь сегодня пойти на работу, и я, конечно, отомщу за твою преждевременную смерть, но это не вернет мне матери, а Олегу — жены.

— Вера Андреевна, вы спокойно можете сказать, что у вас токсикоз, — заметил Тимофей. — У вас, правда, беременность хорошо проходит, но на работе это кому знать?

— Б-б-беременность? — начала заикаться мама. — К-какая беременность?

— Ваша, Вера Андреевна — уверенно ответил Тимофей. — Срок маленький, но я же целитель, я вижу.

— Мама, Олег, от души поздравляю вас. Буду рад и брату, и сестре, — разбил я повисшее над столом молчание.

Олег расплылся в улыбке.

— Вера, считай себя уволенной с этого дня, — твердо заявил он. — Нашей дочери стрессы не нужны.

— Почему дочери? — ошарашенно спросила мама.

— Я так чувствую. Тимофей?