— Может, обойдемся без баллончика? Как-то распылять эту гадость возле себя нет никакого желания.

— Никто и не заставляет. Однако лучше иметь аргумент на самый крайний случай.

Не мог с ним не согласиться.

— Хорошо, пусть будет.

— Знаешь, Дмилыч, чем дольше с тобой работаю, тем сильнее растет желания наплевать на ограничения системы и отправиться на охоту за модификантом вместе с тобой.

— Ты же говорил, что не имеешь права убивать тех, кто на тебя не нападает. А вдруг тварь об этом знает?

— А я ее и не собираюсь убивать. Так, немного поучаствовать в процессе.

«Нельзя! — неожиданно прорезалась автономка. — Если вы одолеете тварь вдвоем, следующая будет уровнем, как ты и сотник, вместе взятые».

Поверил ей сразу.

— Послушай мою чуйку: лучше я уничтожу монстра сам.

— Ладно, — кивнул он. — У самого предчувствия не очень. Ты, главное, не вздумай проигрывать, иначе как мне потом в глаза племяшке смотреть?

«Проигрывать действительно не стоит, — снова обратилась моя личная система, — а уничтожать… Тут имеются и другие варианты. Довольно перспективные».

«Содомом тебя по Гоморре! Какие еще варианты?! Их всего два: либо — я модификанта, либо — он меня».

«Жизнь делится не только на черное и белое. Существует еще множество оттенков и цветов».

Мне вот еще только философских размышлений автономки не хватало. Эдак скоро виртуальная командирша станет самой настоящей личностью. Более юморной, более умной и более харизматичной. А мне лишь останется, находясь в собственном теле, чувствовать себя ущербным по сравнению с помудревшим цифровым соседом.

«Тпру, господин Пруткин! — притормозил собственную шизу. — Сначала нужно выжить, а уж потом делить шкуру выжившего Дмилыча. Вполне может оказаться, что никому, кроме меня, она и нафиг не сдалась».

— Мы слишком много усилий потратили на подготовку. Стану последней сволочью, если наши труды не увенчаются успехом.

— Да-да. Позволишь себя сожрать — домой не смей показываться. Прибью лично. — С этими словами сотник открыл дверь.

Стоило покинуть кабинет Семеныча, как на меня сразу наткнулась Русалка:

— Вот ты и попался! Пойдем, надо питомца выгулять.

— Меня тоже. Хочется немного подышать свежим воздухом.

Мы отправились на задний двор особняка. Юнга тут же забрался мне на плечо, используя его, как когтеточку.

— Представляешь, что мне дядя подарил? — спросила жена.

— Ты вчера говорила о какой-то груше.

— Верно. Я дождалась, когда плод созреет. Знаешь, какой там бонус?

— Ни одной мысли.

— Невероятное спасение! — выдала Русалка, одарив меня обворожительной улыбкой. — При этом бонус срабатывает не по команде, а при необходимости.

— Тогда почему ты до сих пор не съела столь ценный подарок?

— Потому что спасать нас с Ларикой — это твоя прямая обязанность. А для ее исполнения ты должен быть жив и здоров при любых обстоятельствах. Скажешь, я не права?

— М-м-м, — попытался отыскать контраргумент.

— Хочешь со мной поспорить? Я бы не рисковала.

— Почему?

— Всю спину тебе исцарапаю! — ухмыльнувшись, припугнула Русалка.

— Да я и не возражаю, — припомнив прошедшую ночь, сама собой на лице нарисовалась довольная улыбка.

— Ты не понял. Я Юнгой исцарапаю.

Сразу почувствовал, как питомец усилил свой «массаж». Эти двое точно спелись, принявшись «дружить против меня».

— Русалка, не стоит использовать зверушку в корыстных целях. Это непедагогично. И может плохо сказаться на его неокрепшей детской психике.

— Поэтому ешь грушу, и тогда с питомцем все будет в порядке. Как и с твоей спиной.

Пришлось сдаться под давлением. Груша оказалась очень вкусной. Я съел ее с таким смакованием, что даже Юнга обратил внимание. Вот и пусть завидуют, раз сами заставили.

— Эх, жаль, что такую вкуснотищу ты даже не попробовала, — продолжил мстить я. — Семеныч сотворил очередное чудо. Прямо во рту тает.

— Милый, учти: Юнга может ведь и лицо ненароком поцарапать. Говорят, шрамы украшают мужчин.

— Я у тебя и так красивый, куда уж краше?

— Нет предела совершенству. А вдруг и вправду станешь эталоном мужской красоты. Может, проверим? — она с прищуром посмотрела на меня.

— Не стоит. Твое желание исполнено, груша съедена с превеликим удовольствием. Чего еще угодно несравненной красавице и ее четвероногому питомцу?