— Откуда такая роскошь? — спросил, разглядывая ассортимент блюд.

Здесь, помимо лапши с бульоном, стояли тарелки с сыром, сухой колбасой, соленой рыбой и картофельными чипсами. Когда Кент выставил на стол две бутылки вина, я даже присвистнул от удивления.

— Сегодня, друзья и подруги, мы празднуем начало плавания. Не буду напоминать причины, заставившие нас в него отправиться, но сам факт меня радует, а то застоялись мы в тепле и уюте. Что нам говорит главный закон Рубежья? — он глянул на Ларику.

— Нельзя надолго останавливаться…

— Вот, — перебил он ее, — останавливаться нельзя. Ни в физическом движении, ни в развитии, а мы… Дмилыч, ты когда последний раз ступень перешагивал?

— Давно, — ответил сразу.

— Остальные, кроме Ларики, могут чем-то похвастать? — продолжил боцман. Ответом ему стало молчание. — Во-о-от, сто медуз вам вместо джакузи. И я вместе с вами также ни на шаг не продвинулся. Похоже, мы, как настоящие русские, ждали пинка под зад. Теперь получили. С этим долгожданным событием мне бы и хотелось поздравить всех здесь присутствующих. Дмилыч, открывай бутылки, начнем отмечать праздник.

— Круто! — не удержалась от восхищения Ришана. — А ты любую беду можешь выставить в выгодном свете?

— Не зови бедой, Нептуна тебе в свекры, мелкие неприятности. Мы живы, потери у неизвестного пока врага больше, чем у нас. Отряд вырвался на оперативный простор. По этому поводу у меня есть очень хороший тост, — сказал Кент, заметив, что походные стаканчики у всех заполнены янтарной жидкостью. — Пусть наши неприятели получат то, что задумали против нас, а нам достанутся те плюшки, на которые они разинули рты.

— Классный тост! — задумчиво произнес Карм.

— У меня других не бывает.

Выпили, закусили, и праздник продолжил набирать обороты. Главное, что напряжение, преследовавшее последние дни, немного отпустило.

Кент предложил мне выйти на свежий воздух, когда собирались перейти к десерту. Выбрались их домика, но остались на дереве.

— Я попросил Ришану не извещать аптекарей о наших передвижениях, — произнес боцман.

— А она?

— Согласилась. Да еще сказала, что прекратила отсылать доклады пару дней назад.

— Отлично! Или ты ей не веришь?

— Как ни странно — верю. И это подозрительно. Сам посуди: с чего вдруг она прониклась к нам? Ведь на другой чаше — солидная контора, нехилая зарплата… Или опять твое влияние? — он с прищуром посмотрел на меня.

— Ни в одном глазу, Кент. Неужели думаешь, мне моих красавиц не хватает?

— Тогда за каким моллюском она решилась на опасный поход?!

С минуту помолчали.

— Помнишь, она Русалке сказала, что ее кто-то попросил? — Неожиданно вспомнился обрывок их разговора. — И это явно были не ее коллеги.

— Допустим. Ты знаешь, кто это мог быть?

— Перед тем, как начался полный дурдом, у меня в гостях был Семеныч. Не исключаю, что он мог навестить соседку.

— Гм, — ухмыльнулся боцман. — Семенычу мало кто способен отказать. А если он еще и пообещал чего-нибудь…

— Значит, ей все-таки стоит доверять?

— Не безоговорочно, однако удара в спину можно не ожидать, — уверенно заявил Кент.

— И то хлеб, — выдохнул облегченно. — Ты уже знаешь, куда нам идти дальше?

— Имеются собственные мысли, но пока предлагаю подождать до завтра. Вдруг Рулс весточку пришлет?

Интерлюдия…

Ратник с позывным Мурка хорошо знала себе цену и в прежнем мире, и здесь. А еще мастерски умела находить подход к мужчинам, добиваясь от них желаемого без вынужденного секса. Там ее звали Марианна.

С первых дней в Рубежье она использовала свои наработанные методы и быстро добилась рангового роста, поскольку любой из воинов (ни с кем статусом ниже девушка знакомств не заводила) считал своим долгом помочь красивой и обаятельной женщине достичь определенного уровня.

Получив ранг ратника, Мурка решила, что пора поднимать планку и знакомиться с десятниками. Однако тут ее ждал облом — чарующие усилия три раза подряд оказались потрачены впустую. И это несмотря на то, что чисто внешне смазливая бабенка мужикам понравилась, она это видела сразу. Однако стоило попытаться чуть «надавить», как те быстро просекали ситуацию и растворялись в дымке ее надежд. Один так вообще перешел на язык зоологии:

— Мурка, я не мартовский Барсик, чтобы становиться идиотом из-за пушистой шерстки и выделения ферментов. Еще раз заговоришь про мнимые чувства, — сильно пожалеешь.