— Знать не знаю, но я к нему иду! — ответил я.

— Зачем? — не удержалась от любопытства Настасья.

— Меня отец Демьян послал, — решил сказать полуправду я, а то кто его знает, может у Софрония тоже свой гарем и они туда тоже входят.

— Ты смотри, сам с безбожниками, а от попа задания какие-то выполняет! — удивилась Настасья.

— А я не простой человек, — важным голосом сказал я и спросил. — А где он обитает, Софроний этот?

— Эммм… — задумалась Настасья, — не знаю, как тебе объяснить. Там сперва нужно до речки дойти. Это возле болота, а оттуда по тропе и возле старой липы налево три версты.

У меня аж голова пошла кругом.

— Это далеко отсюда? — уточнил я.

— Если напрямик через лес — недалеко, если по дорогам — то очень далеко.

И я задумался. Вот как теперь быть? Бросить агитбригадовцев и добираться до Софрония с двумя беглыми сектантками? Могут поймать. Но даже и не в этом дело, а в том, как мне потом будет возвращаться, после побега? Мне же потом вообще капец будет. Могут даже пособником контры объявить. Или же продолжать гастролировать с агитбригадой по всей губернии? Но так я могу хоть весь месяц его искать. Или даже всю жизнь. Вполне могу, кстати, мимо пройти и даже знать не буду, что именно здесь поворот от старой липы к Софронию. А других, кто знает дорогу, может больше и не быть.

Додумать мысль и принять решение мне не дали сектантки.

— А давай ты с нами пойдёшь! — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Настасья. Среди них двоих она была более рациональная и пробивная.

— Зачем ему с нами? — испуганно пискнула Акулина, — Софроний знаешь, что нам за это сделает?!

— Зато через лес с ним не страшно идти будет! — сварливо возразила Настасья.

Хм. Похоже моё мнение дамочкам даже не интересно.

И вот что делать?

Решение надо было принимать быстро.

И я принял.

Сказал им так:

— Идите домой и собирайтесь. С собой берите самую малость, чтобы нести не тяжело было. Оденьтесь тепло, еды возьмите побольше. Деньги, если есть. Ерунду всякую не берите. Я вам сильно помочь таскать не смогу — своего барахла хватает…

— Так ты с нами идёшь?! — радостно взвизгнула Акулина.

— Тише ты! — шикнула на неё Настасья и переспросила, — ты с нами идёшь?

— Сколько до Софрония идти?

— Дня полтора или два, — ответила Настасья, — так-то и за день можно, но то летом. Там ручей просто разливается, далеко обходить придётся.

Я мысленно прикинул — итого, два дня туда и два дня обратно. И там я если и задержусь, то на один день максимум. Ну если совсем повезёт — то могу и на два. Значит, неделю меня не будет. Агитбригадовцы вполне могут сами без меня погастролировать. А я потом вернусь. Только надо внятную легенду им преподнести, чтобы подозрений не было.

— Идите домой, собирайтесь, — велел я сектанткам, — а я схожу свои вещи заберу. Вместе пойдем.

— Ты не вернешься! — набычилась Настасья, — не ходи! Или давай я с тобой пойду? А Акулина сама вещи соберёт.

— Я боюсь, — заныла та.

— Вернусь, — жестко сказал я, чтобы предотвратить бабскую истерику. — Мне к Софронию надо. Очень надо. А в агитбригаду я быстро схожу — только вещи свои заберу, там же документы и передача Софронию. Иначе смысла мне к нему идти нет.

— Я с тобой! — продолжала настаивать Настасья.

Ну не дура-баба?!

— И как ты себе это представляешь? — удивился я, — ваших главных всех замели, а тут ты припрёшься. Так тебя же сразу в холодную посадят. Как соучастницу и вдохновительницу! И я ничего сделать не смогу! И не буду даже подставляться! Я за Урал не хочу! Мне и тут хорошо!

— Я не соучастница!

— Ты в гареме у Епифана этого. У тебя даже кличка сектантская есть — Саломия-мироносица.

Теперь уже Настасья всхлипнула.

— Так! — подвёл черту под беседой я, — расходимся. Собираем вещи. Вы ждёте меня. Если я через час не приду к вам — тогда пойдёшь на агитбригаду за мной.

Оставив повеселевших дамочек, я со всех ног бросился на школьный двор.

Как ни странно, во дворе было тихо, в школе — темно, лишь в одном окне мерцал неясный огонёк свечи.

Учительская — догадался я.

Где все остальные — я даже не представлял.

Я тихонечко проник в школу, стараясь, чтобы дверь не скрипнула. На пороге снял обувь и так, в одних носках, бесшумно ступая, пошел к себе в чуланчик. По дороге заглянул в учительскую — на тюфяке лежал Григорий с закрытыми глазами. Рядом, на другом тюфяке прикорнула Люся. Видимо её очередь дежурить была.

Проходя мимо класса, где спали девушки, я остановился и прислушивался — там тоже тихо сопели.

Вот и отлично.