— Александр Игоревич, Великий Князь приглашает вас на ужин! — раздается приглушенный голос его адъютанта из-за двери.

— Прямо сейчас?! — уточняю я.

— Через десять минут, стол в кабинете уже накрывают!

— Я буду вовремя!

Ужин?! Я проспал почти сутки?! Стресс и хронический недосып последних дней дает о себе знать. Нехотя сползаю с огромной кровати и плетусь в душ. Отделанная натуральным мрамором туалетная комната не уступает таким же в Ауруме, а в чем-то даже превосходит их.

Контрастный душ смывает остатки сна, и мысли о Приюте, Испытании и выборе, который я сделал, вновь заполняют разум. После Яра мы поехали в Родовую Высотку Шуваловых. Если называть вещи своими именами, то меня отвезли сюда после целительских процедур княжны Трубецкой. Я был настолько ошарашен легкостью, с которой Приют пошел на мое уничтожение, что даже не сопротивлялся.

Из одежды у меня есть только безразмерный махровый халат и домашние тапочки фиолетового цвета. Видимо, поэтому ужин накрывают в личном кабинете Главы Рода, а не в гостиной. Я бы предпочел спрятаться от действительности и снова погрузиться в сон, сильные мира сего не оставляют выбора.

Приглаживаю мокрые волосы и придирчиво рассматриваю себя в зеркале. После потери верхних зубов мудрости скулы еще более заострились, да и к короткой стрижке я все еще не привык. Кажется, что из отражения смотрит поразительно похожий на меня, но чужой человек. Подмигиваю себе и решительно направляюсь на встречу с Князем.

Приватная зона фамильного небоскреба Рода Шуваловых расположена десятью этажами ниже деловой и разительно от нее отличается. Дубовые панели на стенах, фиолетовые ковры на полу, литые канделябры и огромные хрустальные люстры переносят в далекое прошлое, без небоскребов, огнестрельного оружия и вертолетов с автомобилями.

Плотно запахнув халат, я послушно следую за господином Конибродским. Наверное, со стороны я похож на заспанного подростка, которого выволокли из постели посреди ночи, напялили халат и тащат куда-то по бесконечным тускло освещенным коридорам.

Я ощущаю чудовищную усталость и больше всего хочу отключиться как минимум на сутки, спрятавшись от действительности и себя самого, но эта действительность настойчиво вторгается в сознание и гонит мысли по кругу.

Я бесшумно ступаю по мягким коврам и разглядываю череду огромных портретов импозантных мужчин в военной форме. Они висят на левой стене, каждый напротив окна. Персонажей на картинах объединяет аристократическая красота, мощная аура власти и цвет глаз. Их радужки ярко-фиолетовые. Эти же портреты еще недавно я рассматривал на интерактивной доске в Приюте.

Наконец, коридор заканчивается, и мы останавливаемся у резных дубовых дверей. По обе стороны от них стоят похожие на недвижимые статуи мужчины в строгих черных костюмах. Выражение их лиц непроницаемо, а строгий стиль одежды диссонирует с классическим убранством помещений.

Кивнув невидимому собеседнику, охранники синхронно подходят к дверям, бесшумно отворяют их и вновь застывают в неподвижности. Конибродский почтительно склоняет голову и предлагает войти в кабинет изящным жестом. Делаю несколько шагов и погружаюсь в атмосферу элегантности и исторического величия.

Ступни утопают в высоком ворсе ковра, а сам я тону в ярких потоках света, льющихся из хрустальных потолочных плафонов. Прищуриваюсь и встречаюсь взглядом с горящими фиолетовым пламенем глазами Шувалова. Он как будто сошел с одного из портретов в коридоре: тот же массивный волевой подбородок, прямой нос и густые черные брови, та же надменность и тяжелый проницательный взгляд — смесь властности и холодной вежливости на породистом аристократическом лице.

— Здравствуй, Саша! — произносит он густым басом и одним слитным движением поднимается из кожаного кресла с высокой спинкой.

Игорь Всеволодович грациозно огибает массивный письменный стол и идет ко мне, широко расставив руки для объятий. Безукоризненно сшитый костюм из дорогой фиолетовой ткани прекрасно гармонирует с горящими двумя сапфирами глазами и подчеркивает достоинства тренированного мускулистого тела.

Глава Рода заключает меня в крепкие медвежьи объятия и заливает тонким ароматом дорогого парфюма и табака.

— Добрый вечер! — приветствую дежурной фразой в ответ.

— Присаживайся! — предлагает Шувалов, указывая на кресло, стоящее у приставного стола для совещаний.

Опускаюсь в мягкую кожу и откидываюсь на высокую спинку. На столе фарфоровые тарелки с холодными закусками, фруктами и конфетами, в центре высится бутылка коньяка и несколько бокалов. Только сейчас понимаю, что жутко голоден и с нетерпением жду начала трапезы.

— Давай выпьем за твое чудесное спасение! — торжественно Великий Князь, и его уста озаряет искренняя улыбка. — Хотя бы какая-то польза от содержания фамильных виноградников!

Не дожидаясь моего ответа, он начинает неспешно разливать янтарный напиток в хрустальные бокалы. Я смотрю на тягучую ароматную жидкость и понимаю, что привычная словоохотливость куда-то пропала вместе с иронией. Хочу расслабиться, отдохнуть и выбросить из головы навязчивые мысли.