— Я… ты чувствуешь этот запах? — он нахмурился, поворачиваясь на месте, поднимая лицо и снова глубоко вдыхая. — Неправильно.

Робин посмотрел на сына и принюхался, напомнив Михаэле ищейку.

— Ничего необычного.

Рэйвен нахмурился.

— Нет. Здесь что-то не так. Я чувствую запах морской воды, — он схватил Робина за руку. — Ты должен мне поверить. Вытащи короля и Михаэлу от сю…

Последнее, что услышала Михаэла, был звук, похожий на выстрел.

***

Робин вытряхнул осколки стекла из волос. Взрывная волна сбила его с ног, но реального ущерба не причинила. Однако он опасался, что с его парой все обстояло не так хорошо. Он больше не чувствовал ее в своем сердце.

— Михаэла?

Ворон, опирающийся спиной к поврежденной стене, застонал и вскочил на ноги.

Робин осмотрел остатки квартиры Каэля, едва осознавая ущерб, нанесенный бомбой. Квартира была… разрушена. Мебель выглядела так, словно ее разнесли в клочья. Разбитое зеркало лежало рядом с Рэйвеном. Окна вылетели, занавески теперь развевались как внутри, так и снаружи комнаты. Стены были покрыты черной сажей, тут и там тлели крошечные угольки.

Но его это не волновало. Он должен был найти свою истинную пару, свою любовь.

— Михаэла!

— Вот. Она здесь.

Робин обернулся. Оберон стоял на коленях на полу, держа на руках изломленное и истекающее кровью тело. Робин покачал головой, не в силах поверить глазам.

— Нет.

Робин не осознавал, что заговорил, пока не увидел сочувствие и жалость в глазах короля.

— Я опоздал. Слишком поздно. Я двигался чересчур медленно. Мне очень жаль, мой Хоб.

— Нет! — он опустился на колени рядом с Обероном и прикоснулся к темным, пропитанным кровью волосам. Ее тело было изрезано, но рана, которая прервала ее жизнь, была нанесена осколком бомбы, воткнувшимся в ее горло.

Откуда доносился этот странный звук? Стремительная тишина, которая…

Это…

Ох, боги. Пустота в его сердце, которую заполнила Михаэла. Звук означал потерю души. Как Робин мог жить, когда его сердце разбилось и лежало в объятиях короля?

— Робин, — он оторвал взгляд от медленно кровоточащей раны на ее драгоценной шее и посмотрел в бледные глаза короля. Слабое кровотечение не предвещало ничего хорошего.

Этого не должно было случиться, но…

Карие глаза Михаэлы были открыты и пристально смотрели в пустоту. Робин коснулся ее шелковистых волос. Тишина внутри него стала нарастать.

Он даже не успел признаться ей в любви.

— Робин, послушай меня, — что-то коснулось его, что-то холодное. Оберон зашипел и вздрогнул. Теперь у него тоже текла кровь. Только Робин не знал, почему. — Остановись.

Подчиниться. Да. Он должен был подчиниться. Но только он был виноват в произошедшем. Теперь Робин вечно будет расплачиваться за это.

Если бы он послушал сына, то вытащил бы Михаэлу до взрыва.

Он бы…

Ее пустые глаза смотрели в никуда, вся теплота, весь смех исчезли.

Он бы…

Ее губы были приоткрыты, кровь стекала по разбитым щекам.

Пыталась ли она позвать его? Знала ли, что он подвел ее?

Робин запрокинул голову и закричал. Каждая унция того, что некоторые назвали бы человечностью, исчезла…, исчезла вместе с ее жизнью.

Они заплатят за то, что забрали его пару. Они все заплатят.

Робин выпустил на волю существо внутри себя, свое истинное «я», которое запер в момент первой встречи с Обероном. Оно было бесформенным и полным ярости. Только пылающие, наполненные ненавистью зеленые глаза показывали, что за чистой злобой, которой он стал, скрывалась какая-то мысль.

— Хобгоблин!

Нет, даже любимый голос не мог его остановить. Робин найдет того, кто отнял у него любовь и смех. Они будут страдать вечность рядом с ним.

— Черт возьми, Хобгоблин. Послушай меня.

Королевская власть захлестнула Робина, но его безумие не позволило подчиниться. Робин повернулся к разбитому окну, забыв обо всем, кроме необходимости причинить убийце боль.

— Я пойду с тобой, — Рэйвен с пылающими глазами стоял рядом. Воздух закружился вокруг, быстро набирая скорость. Наследие сильфиды выходило на первый план в его горе и ярости. Робин позволит мальчику пойти с ним, зная, что не сможет остановить его, не причинив серьезный вред. Он не стал бы убивать сына, чтобы добраться до врага. У Робина еще осталась толика здравомыслия.

Вместе они подошли к открытому окну и вылетели наружу, невидимые для всех, кроме глаз фейри. Робин Гудфеллоу, он же Хоб, оставил женщину, которая украла его душу.

Когда-нибудь он начнет горевать. И в итоге умрет от тоски. Но сначала он надет и разорвет на куски убийцу.

— Это был МакНил. Я точно знаю. Повсюду стоял солоноватый запах.

Голос Робина был скрипучим.

— Да? — МакНил умрет медленно, крича и испуская последний вздох на глазах Робина.

— Я тоже хочу участвовать, отец. Мне необходимо доставить ему боль.