— Не очень-то вы доверяете инструменту вашей профессии, мистер Хелм, — рассмеялась Изобел. Она вытерла револьвер подолом платья. — И как далеко он стреляет? Так, чтобы убить...

— С моим опытом можно застрелить человека на расстоянии пятидесяти ярдов, если он стоит неподвижно. Зам же вряд ли удастся уложить его и с десяти — разве что сильно повезет. — Я несколько нервничал от того, что в ее руках была эта не совсем сейчас огнестрельная игрушка. — Впрочем, возможно, вы на самом деле разбираетесь в оружии лучше, чем прикидываетесь.

— Прикидываюсь? — удивленно посмотрела на меня Изобел.

— Почему вас так интересует этот вопрос? — осведомился я.

— Даже не знаю, — в голосе Изобел появились прохладные нотки. — А почему вас так интересует женская грудь, мистер Хелм? Пистолеты всегда меня возбуждали. Мне хотелось знать, как они действуют, но когда я задавала людям вопросы, они думали, что я валяю дурака или задумала убить своего мужа. Может, для меня это что-то вроде фетиша? Пистолет — это часом не фаллический символ?

— С вами не соскучишься, — отозвался я. — Положите этот символ, а то это плохо кончится.

Она осторожно положила револьвер на мой пиджак, потом вздохнула и сказала без тени улыбки:

— Ну, по крайней мере, теперь вы удостоверились, так?

— В чем?

— В том, что я не выстрелю в вас.

— Любой мало-мальски знающий толк в оружии человек, киса, боится вооруженного дилетанта или психа. Но давайте начистоту. Неужели я должен исполниться безграничной веры в женщину только потому, что мы вместе слушали прекрасную музыку под тропическим небом? Неужели я должен забыть, как вы стакнулись с моими врагами?

— Эти враги, Мэтт, — агенты спецслужб США, — возразила Изобел. Прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила: — Я вас спрашивала — помните? Но вы мне ничего не сказали. Раз я не получила ответа от вас, то попыталась получить его от них.

— Откуда вам известно, что они агенты спецслужб США? — спросил я.

— Я... я сыграла в сыщиков. В том самом дельфинарии, помните. Когда вы разговаривали с молодым человеком, которого потом усыпили. Я подкралась и подслушала ваш разговор. Мне ничего не оставалось делать. Вы же не хотели мне рассказать правду. А мне нужно было знать, во что я впуталась. То ли он, то ли вы, я уж не помню, сказали нечто, из чего я сделала вывод: вы все американские агенты. Только вы сделали что-то такое неправильное, отчего попали под наблюдение. Потому-то я потом и задала вам вопрос. Насчет того, не стану ли я предательницей, если буду вам помогать. А вы ничего мне не ответили.

— Зато Пресман, конечно же, с удовольствием вам все рассказал. И вы тотчас же ему поверили. И все рассказали.

— А что было делать, Мэтт? Все прекрасно соединялось в картину... Может быть, кроме того, что вы мне понравились.

— Самое смешное в нашей профессии, герцогиня, — вздохнул я, — состоит в том, что, имея дело с постоянным обманом и взаимонедоверием, нередко приходится все же доверяться разным людям. Ну да ладно. Я обманул вас, а вы меня. Теперь мы квиты. Если вы хотите услышать от меня объяснения, я готов, но сперва ответьте на один вопрос: где вы научились управляться с парусами?

— Ну, мы иногда катаемся на яхте неподалеку от Сан-Франциско, но выучилась я в детстве, в заливе Чесапик. Я же говорила, что родилась там.

— Отличное место для парусного спорта. Я тоже, кстати, там учился — хотя не с таким успехом, как вы. Значит, вы все-таки Изобел Марнер?

— Ну конечно, — с легким испугом в голосе ответила она, — А вы думали, что и это ложь?

— Я уж и вовсе не знал, что подумать, когда вы начали заигрывать с противником. Ладно, что вы хотите знать?

Она задавала мне вопросы, а я отвечал, по возможности честно, там, где это не ставило под угрозу жизнь других людей. Кто знает, может быть, впоследствии из нее постараются тем или иным способом добыть сведения, услышанные от меня. Когда я закончил, она растерянно покачала головой:

— Столько покойников, а вы по-прежнему не знаете, что происходит и чему вы должны помешать! Вы даже не уверены, что мистер Рат — или как вы его называете, Монах, — задумал что-то мерзкое.

— Ну конечно, — отозвался я. — Он спихнул Нагуки с утеса просто так, потехи ради. А с гостями из Пекина он решил поиграть в шашки. Я хорошо знаю Монаха, киса. Если он что-то замыслил, можно не сомневаться: это крупная пакость. Ну а насчет того, где он собирается это устроить, я как раз хотел спросить вас.

— Меня?

— Ну, а зачем, по-вашему, я потащил вас с собой? Я же говорил, что намерен вас использовать, верно? И вы действительно оказались очень кстати, хотя я и не предполагал, что вы так здорово умеете обращаться с парусом. Я решил, что раз вы заодно с Пресманом, то знаете, где находится эта самая К. А то, что знает женщина, может узнать и мужчина.

Она посмотрела на меня с испугом.

— Вы хотите сказать, что притащили меня сюда, чтобы силой выбить из меня признание? Пороть ремнем, пока я не скажу все? — Она вдруг весело рассмеялась. — Вы просто прелесть! Когда я вспоминаю всех тех мелких людишек с их мелкими клубными интригами... Мэтт!