— Я готов подождать еще, — отозвался я, — но, на мой взгляд, вы и так прекрасно одеты. Судя по тому, что я успел увидеть, большинство женщин в ресторане будут щеголять в шлепанцах и кулях из-под муки.

— Ну что ж, уговорили. Тогда мне не нужно в номер, — сказала она, взяла меня под руку, и когда мы двинулись по дорожке, наклонилась ко мне и тихо спросила: — А вы взяли то, что я просила, мистер Хелм?

— Что?

— Оружие.

— Конечно, — я чуть распахнул пиджак, чтобы она взглянула на рукоятку револьвера, видневшуюся слева за поясом.

— Ив нем есть патроны?

— Конечно. — Я сказал почти что правду. Патроны в револьвере имелись. Застегивая пиджак, я изрек: — Зачем брать с собой незаряженный револьвер? Лучше уж просто заткнуть за пояс железку.

— Вы всегда носите его с собой?

— Это зависит от обстоятельств. За границей от револьвера больше мороки, чем пользы. Вообще, огнестрельное оружие принадлежит к числу тех приспособлений, которые люди сильно переоценивают — особенно это относится к оружию ближнего боя. Есть масса способов отправлять людей на тот свет гораздо незаметнее и надежнее. Так или иначе, я нахожусь на американской территории и не изображаю из себя человека, которому носить оружие не положено. Более того, оно может понадобиться мне для, так сказать, морального воздействия.

Она выслушала мой монолог с таким интересом, словно я сообщал ей светскую сплетню.

— А почему вы не пользуетесь кобурой? — спросила она. — Я думала, что пистолеты носят в такой смешной штуке, которая крепится слева под мышкой.

— Это в кино, мэм, — улыбнулся я. — Или у гангстеров. Ребята из ФБР носят их на правом бедре под пиджаком, и это понятно. Им нужно иметь оружие под рукой, чтобы пустить его в ход в считанные секунды. Но в отличие от нас они действуют в более благоприятных условиях. Если кто-то спросит, откуда у них эта артиллерия, они всегда могут помахать служебным жетоном. Мне же нужно иметь возможность не только быстро пустить его в ход, но и в случае чего быстро от него избавиться. От револьвера-то избавиться просто, а вот с кобурой дело обстоит сложнее: она прикреплена к поясу или к плечу.

— Никогда об этом не задумывалась, — призналась Изобел, рассмеявшись, потом властно стиснула мне руку. — Подумать только, еще вчера я умирала от скуки и не видела никакого просвета.

— Зря вы так расстраивались, мэм, — отозвался я. — А кстати, когда: до того как вы справились о моем приезде или после? — Она остановилась как вкопанная, отчего и я вынужден был остановиться. Я же поднял голову и воскликнул: — Бананы! А вы знаете, что такое вот банановое дерево, до того как окончательно умереть, дает по связке бананов. Очень трогательно, если вдуматься...

Изобел Маклейн улыбнулась моей ахинее.

— Значит, в курсе, мистер Хелм? Что ж, такая уж у вас работа. Как только я узнала, что вы профессионал, то поняла: долго мне вас водить за нос не придется.

Я посмотрел на нее. Она действительно была в высшей степени привлекательная женщина, и мне нравилось, как спокойно она реагирует на неприятности. Я спросил:

— Ну так, может, вы мне все наконец расскажете, мэм?

— Разумеется. Только давайте я вас буду звать Мэтт, а вы меня Изобел. Договорились? А то что такое “мэм” да “мэм”! И давайте потребуем заказанный столик в “Ройал Гавайен”, пока они не отдали его кому-то еще. А потом я полу чу двойной скотч и уж тогда начну открывать вам душу. — Она с упреком посмотрела на меня и сказала: — Вы даже не спросили, как я сегодня себя чувствую...

— Мне и спрашивать не надо. Я и так прекрасно вижу, что с головой у вас все в порядке — в прямом и переносном смысле. Это-то меня и пугает.

Круглолицый юноша, агент Монаха, ехал за нами следом до Халекулани в своем “дацуне”. Я и не надеялся, что Монах сразу даст отбой только потому, что я поговорил с ним. Если бы это произошло, я бы сильно разочаровался. Поездка оказалась недолгой, и вскоре мы уже сидели на террасе отеля “Ройал Гавайен” в окружении довольно важных мужчин и женщин”, которые явно пытались что-то друг другу доказать, только вот я не мог взять в толк, что именно. Изобел подхватила свой “хайболл”, как только официант поставил стакан на стол, отсалютовала мне им и с удовольствием сделала глоток. Затем она поставила стакан на стол, вынула сигарету и прикурила от зажигалки, прежде чем я успел предпринять что-то приличествующее джентльмену. Я с удовольствием отметил, что она все-таки слегка нервничает. Стало быть, кое-что человеческое ей было не чуждо.

— Ладно, Мэтт, сначала расскажите, что вам уже обо мне известно, — сказала она.

— Во-первых, в наших списках вы не значитесь. По крайней мере, я никого похожего на вас там не встречал.

— Списки? Какие?

— Местных агентов. Которые работают как на нас, так и на наших оппонентов. Это ей явно понравилось.

— Вы правда думаете, что я могла быть агентом? Женщиной с тайной? Вы мне льстите. Так, а что еще?

— Еще вы не живете в округе Колумбия вопреки вашим утверждениям. Эту информацию я получил от третьих лиц и сам не проверял.

— Третьи лица правы. Я не живу ни в Вашингтоне, ни в его окрестностях, и фамилия моя не Маклейн. Что еще?

— Еще вы знаете тот район очень неплохо.

— Потому что я родилась и выросла на берегу залива Чисапик. А училась в школе в Вашингтоне. Дальше.

— Вы наводили обо мне справки. Вы попросили, чтобы меня вам представили. — Иэобел весело кивнула. Я сказал: — Еще одно замечание. Вы получаете от всего этого удовольствие. Что ж, одни от скуки прыгают с парашютом, другие играют в русскую рулетку. На здоровье. Я никогда не считал, что людей надо заставлять делать то, что им полезно, или не делать того, что им вредно. Но я все-таки считаю своим долгом еще раз напомнить то, что говорил вчера: игра может стать жестокой. Вы уже сполна отведали этого блюда, но вам будет спокойнее, если вы продолжите ваши игры в другом месте. У меня есть малоприятные знакомые, да и сам я порой бываю невыносим. Иначе говоря, если симпатичная женщина настаивает на том, чтобы составить мне компанию, я начинаю думать, как бы мне извлечь из этого выгоду. Я не имею в виду постель, хотя и постель как один из вариантов может вполне оказаться приемлемым.