Про ещё одного малыша в животе я не говорю. Нас обоих так швыряет в эмоциях. А я хочу видеть в его глазах, хочу, чтобы солнечно и светло было, когда новость такую светлую сообщу ему. Чтобы трезвый был.

Утром скажу. Сядем завтракать — и скажу.

— Ты бы без меня не смогла, да, Ир? — сминает пальцами мои губы, в глаза заглядывает, ответ там утвердительный ищет. — Скажи, что не смогла бы…

— Не смогла, — качаю головой и закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. — Представлять даже не хочу я жизнь, в которой тебя нет.

Гордей обнимает меня, крепко голову мою к груди своей ладонью прижимает. Так и стоим. Не знаю, как долго. Будто обратно срастись пытаемся.

И свободно так в груди становится, и дышать легко теперь. Уходит тяжесть — рождаются крылья.

Как же хорошо в его руках…

Говорят, что пьяный секс — это грязный секс. Или неинтересный.

Второй у нас был до развода, первый — после.

А сейчас… сейчас мы планируем опровергнуть это утверждение и доказать, что пьяный секс и нежным бывает, желанным.

Пьянящим…

Мы обнимаем друг друга за талию и идём в спальню. В нашу спальню.

Наверное, с гипсом и столькими ссадинами Гордею будет нелегко, но его взгляд горит таким отчаянным желанием, что я не могу ему запретить. И самой… самой так хочется!

На постель мы опускаемся осторожно. Будто оба хрустальные. А дальше следует долгая череда нежных, осторожных прикосновений. Ласк и нежных слов.

Словно это наш первый раз. Новых нас. В какой-то степени так и получается.

Когда Гордей стаскивает с моего плеча полу халата, я убираю его руку и встаю. Отхожу на пару шагов от кровати. Хочу сама раздеться перед ним, хочу ощущать его взгляд на себе. Жадный, восторженный, влюблённый.

Мне понравилось, КАК он смотрел на меня, когда говорил, что любит. И я хочу ещё. Хочу ощущать себя богиней, купаться в его восторге. Мне так этого всегда не хватало.

Медленно стаскиваю халат сначала с одного плеча, потом с другого. Развязываю пояс — и вот уже нежная шёлковая ткань тёмной лужицей лежит у ног.

О! Мне нравится эффект! Голодный взгляд, скользящий по моему телу. Нравится, какое нетерпение сквозит в нём.

То же самое я проделываю с ночной сорочкой. Когда она падает на пол, обнажая моё тело, Гордей подаётся вперёд. Тихо ругается себе под нос, опираясь на загипсованную руку, но пыла его это не усмиряет.

Подхожу к нему ближе, Гордей обнимает меня здоровой рукой и сжимает ягодицу. Это дико возбуждает. Провоцирует.

Гордей проводит пальцами по моему всё ещё плоскому животу и целует его. Чуть ниже пупка. Так нежно и трепетно, будто чувствует на каком-то тонком эмоциональном уровне, что во мне его ребёнок.

Я скажу. Конечно же, всё скажу. Но сейчас мне так хочется ощущать его близость молча. То спокойствие, которое разливается внутри, ощущение защищённости. Я так скучала за этим — чувствовать себя в безопасности за своим мужчиной.

Мы занимаемся любовью так, будто утро никогда не наступит. Никуда не спешим, не торопимся. Дарим ласки, наслаждаемся каждым вздохом друг друга. Каждое движение, каждый его толчок внутри меня наполнен таким ощущением ценности, что тесно в груди становится от переизбытка чувств.

Наша любовь восстаёт. Возрождается ещё более сильной и красивой. Она ведь и не умирала, просто мы перестали заботиться о ней, лелеять. Ведь любовь — это драгоценный и нежный цветок, который требует отношения бережного и внимательного. Тогда он набирает силы, раскрывается и наполняет мир каждого, кто любит, светом и силой.

А мы с Гордеем об этом забыли… потеряли это в череде дней и забот.

И получили урок. Ценный урок. На всю жизнь, думаю, усвоим.

После оргазма Гордей упирается лбом в моё плечо и тяжело дышит. Я провожу пальцами по его плечам и чувствую, как из них уходит напряжение. Он расслабляется. Не только после секса, это физика, а после сложного и болезненного забега под названием “Развод”. Тяжёлая горящая печать в наших паспортах и на наших душах. Но с последних мы смоем любовью. А паспорт… его и заменить можно.

Я продолжаю ласкать его, гладить по плечам, по шее, зарываться в волосы. Хочу сказать о ребёнке сейчас. Даже сердце ход ускоряет, а в кончиках пальцев электричество бьёт.

— Я хотела тебе сказать… — голос трепещет, но так, наверное, и надо, ведь я хочу произнести такие важные слова. — Я…

И тут я понимаю, что он спит. Выключился. Авария, эмоции… его просто вырубило.

— … беременна, — тихо заканчиваю, улыбаясь.

Завтра я скажу ему это ещё раз. Громко.

Glava 42