Принимаю душ и сушу волосы. Слишком длинные, наверное, пора их отрезать. Гордей когда-то сказал, что ему нравится, чтобы мои волосы были ниже плеч. Давно сказал, ещё мы только поженились. Вот я и носила длинные много лет. А теперь каре хочу. Запишусь в салон на пятницу после работы.

Едва успеваю натянуть юбку и набросить блузку, как в дверь звонят. Это очень странно, потому что, во-первых, я никого не жду, а во-вторых, минуя консьержа и домофон мало кто может попасть на этаж.

Тороплюсь в прихожую, на ходу застёгивая блузку, и включаю экран у двери. Там Гордей и Вика.

— Что-то случилось? — тороплюсь открыть, чувствуя тревогу. — Заболела, что ли? Почему не позвонили?

— Мам, я поделку забыла, — Вика ныряет в квартиру, скидывает туфли и бегом бежит в свою комнату.

— Она вспомнила уже когда к саду подъезжали. Пришлось вернуться, — объясняет Гордей.

Странно видеть, как он стоит у порога и не проходит дальше прихожей. Будто и не жил тут десять лет.

Интересно, почему он звонил, а не открыл ключом? Может, думал, я тут не одна? Или… точно, он же, уходя, положил свою связку на полку у порога. Так и лежит там.

— Мам, ты не видела, куда я поделку поставила? — слышу голос Вики из детской. — Не могу найти.

— У тебя же на столе стояла. Викусь, давай быстрее, я на работу опаздываю уже.

Пока Вика выходит обратно, осторожно неся в руках коробку с поделкой из шишек и отдаёт отцу, я надеваю плащ и беру сумочку. Такси в лифте вызову.

Вика в лифте и пока выходим болтает без умолку. Рассказывает, чем они с папой вчера занимались.

— А когда досмотрели мультик, мы играли в игру. Папа расстелил на полу такой большой плакат, и там нужно было передвигать фишки. Я в лес какой-то забрела, а он проиграл, когда случайно вышел к океану и попал в тупик.

Где-то под ложечкой начинает сосать, и мне кажется, что дочь вот-вот скажет что-то типа: “а выиграла в игру тётя такая-то. И ещё она приготовила вкусные блинчики”.

Но Вика добавляет:

— В общем, мы пришли к выводу, что вдвоём играть не особенно интересно. Ты, мам, тоже с нами как-нибудь попробуй.

— Как-нибудь попробую, — киваю ей и поправляю ласково косичку на плече.

На пороге подъезда Гордей раскрывает над дочкой зонт, мы прощаемся, и они уезжают. А я продолжаю ждать чёртово такси, которое присылает мне уведомление, что из-за погодных условий ситуация на дорогах ухудшилась, и время ожидания увеличилось. Ещё на тринадцать минут!

И даже по прошествии этих тринадцати минут машины не видно. В приложении показывает, что она стоит на повороте, а потом вообще поворачивает и начинает зачем-то объезжать дворы.

Блин! Да что ж такое! Засада какая-то. А сегодня ещё и совещание при директоре с утра. Опаздывать на него мне совсем-совсем не хочется, не тот это способ зарекомендовать себя как профессионала.

Пока снова нервно разглядываю карту в приложении и крутящуюся там на месте машину, не замечаю, как рядом тормозит авто.

— Садись, Ирина, подброшу.

Поднимаю глаза и вижу своего бывшего мужа. Он успел отвезти Вику в детский сад и уже едет обратно, а я всё жду своё такси.

Я иду на компромисс с некоторым внутренним дискомфортом и соглашаюсь. Благодарю Гордея и называю адрес офиса.

Мы перебрасываемся парой фраз о дочери и дальше едем молча снова. Дождь на улице усиливается, вода по стёклам уже сплошным потоком. На улице серо, на дорогах пробки. Но Гордей как всегда спокоен и сосредоточен. Ни одной эмоции на лице. Это меня всегда так бесило. Ну как можно быть таким, словно каменным?

А вообще, это потрясающая стрессоустойчивость. Наверное, завидовать надо.

— Здесь, пожалуйста, останови, — прошу его, когда подъезжаем к бизнес-центру, где располагается офис рекламного агентства, в котором я теперь работаю.

— Дождь же, давай ближе подъеду.

— Да тут три метра, а тебе потом разворачиваться.

Но Гордей всё же заезжает на парковку бизнес-центра и только тогда останавливается.

— Спасибо! — благодарю его снова и выскакиваю из машины. Я уже вот-вот опоздаю, нужно торопиться.

Зонт заело и решаю так добежать. Тут правда несколько метров, да и дождь почти стих. Так, капает немного. Но надо мною вдруг распахивается другой зонт.

— Ирина Геннадьевна, доброе утро. Промокните.

— Здравствуйте, Антон Макарович, — от дождя, оказывается, меня спас сам директор нашего агентства. — Благодарю за помощь.

— Помогать таким красивым женщинам для меня в радость, — улыбается он, а меня эта фраза, вроде бы как несущая комплимент, смущает. Я тоже улыбаюсь в ответ, но при этом чувствую себя странно. Внутри появляется странное противоречие. Сопротивление этому неожиданному знаку внимания от чужого мужчины.