– Ты сам-то в это веришь? – процедил Генка.

– Да, – не особо уверено ответил Феликс.

– Рвать отсюда надо, – заметил Волосатый.

– А как же наши? – спросил Мишка, обнимавший Иру. – Даша, Игорь, Таня, Макарыч – их бросим?

– Нет, блин, – зло сказал Волосатый, – останемся и подохнем вместе с ними.

– До подъемника еще добраться надо, – сказал Генка, который смотрел как раз через иллюминатор двери, выходящей на платформу. – Между нами и ним – открытое пространство, и мантикоры уже там.

– Интересно, на что они рассчитывают? – спросил Феликс. Генка пожал плечами:

– Может, и ни на что. Кто его знает, что у этих тварей в мозгах? То, что они говорят, еще ничего не значит: попугаи тоже разговаривают.

– Был у меня попугай, – сказал Волосатый. – Я его в карты выиграл. Умная тварь, но подлючая…

В дверь что-то ударило. Вся команда вздрогнула и прицелилась по дверям, при этом Феликс отскочил от входа, как ужаленный.

– Тихо, не боись, – нервно хохотнул Генка. – Пока это не страшно, кто-то решил убить себя об стену…

Раздался еще один удар. Станция ощутимо вздрогнула.

– А это кто-то снизу бьет, – сказал Феликс. – Что у нас внизу?

– Машинный зал, – ответил Макс. Он выпустил Иру из объятий и целился в дверь из калаша. Внезапно, в иллюминаторе двери появилась разверстая воронкообразная пасть. Мишка спустил курок – короткая очередь ударила в стекло, заиграв рикошетами.

– Да не стреляй ты, дурик! – возмутился Генка, – ты так нас скорее постреляешь! Они еще не внутри.

– А как спуститься в машинное? – спросил Феликс.

– В конце коридора между нами и кают-компанией бронедвери видел? – спросил Мишка. Феликс кивнул, – спуск там.

– Откуда ты все знаешь? – поинтересовался Генка.

– План эвакуации прочитал, – ответил Мишка. Волосатый фыркнул, Генка нервно рассмеялся.

– Дверь закрыта? – спросил Феликс. Мишка кивнул:

– Была закрыта… вроде.

– Вроде, паслась корова в огороде, – передразнил его Феликс, идя к двустворчатой двери, через которую команда вошла в приемный зал. – Пойду проверю.

– Я прикрою, – сказал Волосатый. Тем временем, Феликс открыл двери…

… и оказался, что называется, нос к носу с несколькими мантикорами. Твари свисали с потолка, пара по-лягушачьи сидела на полу. Феликс даже охнуть не успел – раздались выстрелы, и твари стали падать на пол. Волосатый прошелся очередью по потолку, Мишка и Феликс успокоили тварей на полу.

И тут же на их место хлынули другие…

Идти по алмазной линзе оказалось на удивление легко. Сверху ее удерживало какое-то поле, так что ноги Даши не касались пола – она отталкивалась от невидимого покрытия, слегка пружинившего под стопой. Словно идешь по туго натянутой, как батут, ткани.

У Бел Энграла обнаружилась пара кожистых крыльев, вроде тех, которыми художники, иллюстрирующие фентези, наделяют демонов или драконов, поэтому он не шел, а летел на небольшой высоте.

Сначала они молчали. Затем Бел Энграл сказал:

– Поверить не могу, что мы встретились вновь.

Даша не ответила, и ее спутник продолжил:

– Но теперь встреча пройдет на наших условиях.

– Посмотрим, – процедила Даша, хотя никакого плана действий у нее не было. Все происходящее казалось нереальным сном, наркоманским «приходом», но Даша понимала – подобные ассоциации – это просто попытка мозга защититься от реальности.

– Смотри, сколько хочешь, – с издевкой сказал Бел Энграл. – Мы вас переиграли.

– Это не игра, – сказала Даша.

– Кому как, – ответил ее собеседник. – Для нас – игра. С очень высокими ставками, конечно. Эх, дети неба… вы так и не поняли, что человечество обречено? Его нельзя защищать вечно. Ваши силы со временем истощатся, а люди… а люди никогда не будут способны защитить себя сами.

Даша промолчала.

– Люди – это скот, стадо, – продолжил философствовать Бел Энграл, – это даже ваш Бог признает. Кто они без пастырей? Поражу пастыря – и разбредется стадо, да? А мы умеем ждать. Даже испытывая невообразимую боль там, куда вы нас загнали…

– Почему бы вам не отцепиться от людей? – спросила Даша. – Занялись бы чем-то полезным. Вы владеете силами космического масштаба. Не слишком ли мелко вы плаваете, боги? Боль и страдания смертных – что вам до них?

– Они – наша пища, – ответил Бел Энграл. – Боль, страданье, безысходность – они дают нам силы и волю. Мы не можем без этого, как вы не можете без воздуха или воды.

– Мне вас жаль, – сказала Даша. Бел Энграл от удивления даже крыльями махать перестал, и чуть не свалился: