Шрифт:
* * *
Отвертки крутят головы винтам,На кухне все от примуса в угаре.Будильнику не спится по ночам,Он все мечтает о хорошей паре.Дрова в печи поют, как соловьи,Они сгореть нисколько не боятся.И все пылинки только по любвиНа этажерки и шкафы садятся.* * *
Лев одряхлел. И всякий мелкий сбродЕму грубит и правду-матку рубит.Как ошибался он на этот счет!Ведь думал он — его и вправду любят.Любили силу. Слабость не простят.Как поздно эту истину открыл он:У сильного всегда бессильный виноват,А у бессильных — потерявший силу. * * *
Когда хоронили беднягу оленя,Надгробную речь поручили гиене.И долго гиена над гробом рыдалаИ слезы — а может быть слюни? — глотала.И было на это смотреть непривычно:Гиена, что так откровенно грустила,К живому оленю была безразличнаЗа что ж она мертвого так полюбила?* * *
Однажды заспорили солнце с бореем,Кто снимет с прохожего шубу скорее.Борей попытался сорвать ее грубоПрохожий плотнее закутался в шубу.А солнце пригрело — и сразу прохожийСнял шубу и шапку, и валенки тоже.Поистине ласка — великое дело:Кого она только из нас не раздела! * * *
Покрытая снегом, озябшая елкаПрильнула к окну, подобравши иголки,И жадно глядела на елку в огнях,Мечтая о собственных радостных днях.А елка домашняя, в ярком уборе,Вздыхала о ветре, о снежном просторе,О том, что она променяла вчераНа пеструю роскошь и блеск серебра.* * *
У апельсина не доля, а долька,Но апельсин не в обиде нисколько.Сладкая долька ему суждена,Да и к тому же еще не одна.Прячутся дольки под толстою кожей,Здесь их не сушит ничто, не тревожит.Доля ж открыта, у всех на виду,Всем на потеху, себе на беду. * * *
Трагическую маску нашла в траве лисицаИ усмехнулась горько: какой позор и стыд!Хозяин-то наверно с друзьями веселится,Меж тем как под забором лицо его грустит.И заключила гордо: нет, мы живем иначе!Не выставляем морды на посторонний суд.И хоть и мы, бесспорно, в душе нередко плачем,Но морды, наши морды улыбками цветут!* * *
Хотя богатству бедность не чета,Но как-то встретились они на рынке:Богатство — о карете возмечтав,А бедность просто, чтоб купить ботинки.И как же были счастливы они,В карете сидя и в ботинках стоя!У всех на свете радости одни,Но беднякам они дешевле стоят. * * *
Человек впадает в детство,Как река впадает в море.Вырывается из тесныхБерегов и категорий.Прочь заботы! Прочь напасти!Снова каждый юн и холост…Выпадает в жизни счастье,Как последний зуб и волос.* * *
Светлая радость на каждом лице,Каждое сердце поет и трепещет.Все говорят о счастливом конце,Все улыбаются и рукоплещут.Крики слышны: «Молодец! Мо-ло-дец!»Вот и фанфары уже прозвучали…Грустно вздыхает счастливый конец:Если бы все это было вначале! * * *
Плачьте, плакальщицы, плачьте,Горя горького не прячьте.Почему бы вам не плакать?Вам за это деньги платят.Нелегка у вас задача,Но она вполне понятна.А иной бедняга плачетЦелый век — и все бесплатно!* * *
Ходит в золоте луна, в серебре — вода.Ходит в мягком тишина, в зыбком — холода.Ходит в пышном торжество, в пестром — суета.И совсем без ничего ходит доброта.Ей бы серебро воды, золото луныВ мире не было б нужды, не было б войны.Это не ее вина, а ее печаль…Ходит в мягком тишина, голубеет даль. * * *
Умный умничать не будет,Он и так умен.А дурак стремится людямПоказать, что умный он.Дураку живется тяжко,У него на сердце мрак.Как дурачиться бедняжке,Если он и так дурак?* * *
Всем как будто дурак хорош,Но держите его подальше.Правда в устах дурака — это ложь,Его искренность хуже фальши.Он тиран, если даже добряк.Он злодей, пусть он злости не знает.Если камень на камень кладет дурак,Он не строит, а разрушает. * * *
Мы далеко не так глупы,Как в поговорках говорится.И расшибаем мы не лбы,Когда заставят нас молиться.Вы слышите чугунный стук?О чем он миру возвещает?Все расшибается вокруг,И только наши лбы — крепчают.* * *
Хотел я поехать в Одессу.Пришел на одесский вокзал.Кассир посмотрел с интересомИ мне деликатно сказал:Я вас бы отправил экспрессомВ Житомир, Москву, Ленинград.Но все поезда до ОдессыУ нас не идут, а стоят.