Хмурюсь, а потом ойкаю. Рома. Сидит рядом и улыбается. Как я его не заметила? Подкрался, подлец, как ниндзя в стильном костюме из серой шерсти в тонкую полоску.

— Выгнали? — кивает на чемодан и сумку.

И в этот момент из подъезда выплывает Татьяна Павловна. Зыркает на меня, приподнимает подбородок и шествует мимо королевой:

— Позор на твою голову.

— У тебя договор был? — уточняет Рома, игнорируя Татьяну Павловну.

— Нет…

— Налоги платим, уважаемая? — Рома сердито смотрит в спину Татьяны Павловны, которая застывает изваянием. — Кажется, я задал неудобный вопрос, да? Любопытно.

Татьяна Павловна оглядывается, и Рома скалится в улыбке:

— Ой как нехорошо, — недовольно цыкает. — Это ваш гражданский долг. И уклонение от налогов — наказуемо.

— Анечка, — Татьяна Павловна криво улыбается, — а это кто?

— А это один из моих клиентов, — прячу телефон в карман и смотрю на Рому, — а где второй.

— А второй на важной встрече с партнерами, — Рома ослабляет галстук. — Он у нас за переговоры.

— А ты? — задаю я резонный вопрос.

— Ты не поверишь, но я в основном за цифры и юридические проволочки.

— Анечка, — сипит Татьяна Павловна, — поссорились… ну с кем не бывает… возвращайся.

— Даже так? — наигранно охаю я.

— Нет, мы уже решили, что мы к клопам и к жутким и подозрительным людям подселимся, — Рома щурится на Татьяну Павловну. — Все лучше, чем с крысами жить.

— Анечка…

— Гуляй, — понижает голос Рома. — Считаю до трех…

Татьяна Павловна срывается с места и бежит прочь. Лицо Ромы меня и саму пугает, будто он сейчас с ножом кинется на пожилую женщину и на лоскуты ее порежет. Медленно выдыхает и черты смягчаются улыбкой.

— Точно налоги не платит. Ну, сучка, цапнет тебя на днях налоговая за твою жирную жопу.

— А оно стоит того? — тихо спрашиваю я.

— Стоит, — Рома оправляет лацканы пиджака и встает. — Она нарушает закон, а я, как ответственный гражданин, должен об этом заявить. Это мой долг.

Подхватывает клетчатую сумку за ручки, рывком поднимает ее и крякает, вернув ее на землю.

— У тебя там, что, кирпичи?

— Немного книг, — пожимаю плечами.

— Ясно.

Разминает плечи, делает вдох и поднимает сумку. Медленно шагает к припаркованной машине. В стильном костюме и с огромным баулом он выглядит нелепо. Делает передышку, приглаживает волосы, взирая на спящего мужика под сидушкой качели:

— Вот у кого жизнь прекрасна и невероятно проста. Выпил и поспал, а потом опять выпил…

Подкатываю к нему чемодан и тоже созерцаю умиротворенного алкаша. Спит себе на песочке, что-то бурчит о какой-то Гале и о ее прекрасных глазах.

— Влюблен, — подытоживает Рома. — Даже на дне можно встретить свою любовь.

Мужик сонно бурчит воображаемой Галочке, что скажет она еще одно слово, то может рассчитывать под своими прекрасными очами на выразительный фингал.

— Высокие чувства, — хмыкает Рома и тащит баул дальше, а я за ним. — Мир удивителен.

— Я еще тот клоповник не забронировала, Ром.

— А мы не туда.

— А куда.

— Ко мне. К сожалению, у меня клопов нет, но есть муравьиная ферма.

Рома не шутил. У него дома реально муравьи. Огромный муравейник разрезали и засунули в большой плоский аквариум. Метр на метр. Стоит у стены, а перед “фермой” со множеством ходов стоит кресло, в котором я сижу и недоумеваю, наблюдая за жизнью муравьев. Бегут куда-то. И их так много, и все чем-то заняты.

— А если разобьется? — я медленно моргаю и представляю, как вся эта толпа разбегается по гостиной, а после захватывает весь дом Ромы.

Да, рома живет в частном доме. Очень модном. Экстерьер его логова напоминает коробки с окнами от пола до потолка. Тоже своего рода аквариум за высоким забором.

— Стекло ударопрочное, — отвечает Рома. — Его молотком даже не разбить. Я пытался.

— Ясно, — муравьи завораживают. У них там свой мир. — И зачем тебе муравьиная ферма?

— Ну, — Рома садится на подлокотник кресла, созерцая муравьев, — я, можно сказать, их божество. Они живут, а я за ними наблюдаю, и от моего решения зависят их цивилизация. А теперь вот привел богиню.

Поднимаю взгляд на Рому, который мне улыбается. И я краснею. Его наглая лесть сработала. Затронула мое женское эго, которое желает быть богиней.

— У тебя комплекс бога, — тихо спрашиваю я.

— Есть немного и щепотка нарциссизма, — Рома смеется и смахивает локон с моего лба.

От его мимолетного касания пробегает искра по позвоночнику, и ноги тяжелеют. Глаза в глаза. Секунды растягиваются в минуту. Наклоняется, и я шепчу в его губы, не разрывая зрительного контакта:

— Я не могу у тебя остаться.