— Илюх, — Тимур хмурится и отворачивается. — Да, я в курсе. Почти три часа ночи, а ты спишь, потому что здоровый сон очень важен для организма. А еще зарядка и прочее дерьмо?

— Что за Илюха?! — голосит Андрей, и Рома запихивает в его рот полотенце.

— Верещит как свинья.

— У нас тут одна свинка обожралась синтетики, — Тимур чешет бровь. — Ой да не нуди ты… Адрес сейчас скину… Конечно, срочно. Что за вопросы? Выключай зануду.

Андрей под Ромой вырывается, мычит, брыкается и глазами бешено вращает.

— Предлагаю связать, — Тимур торопливо пробегает пальцами по экрану смартфона. — Я надеялся все-таки на чай с плюшками или хотя бы подростковый побег из дома, потому что мамка загуляла.

Прячет телефон в карман, клацает пряжкой ремня, который рывком вытягивает:

— Вот сразу видно, что тебя мамка не порола.

Андрей мычит, вытаращив глаза, и Тимур усмехается:

— Дыши, бобер, дыши. Рано или поздно отпустит. Бэд-трипы не вечны, Андрюш. Они тоже имеют свойство заканчиваться.

Наблюдаю, как Рома и Тимур вяжут Андрея по ногам и рукам ремнями. Он пришел ко мне среди ночи, чтобы убить меня, потому что его воспаленный мозг решил, что я в чем-то перед ним виновата? Да он охамел.

— Вот же… — встаю на нетвердые ноги. — Я еще и виновата?

— Так, Анечка, — ко мне шагает Тимур, — иди в комнату.

— Мелкий уродец! — взвизгиваю я и кидаюсь к Андрею в желании его выпороть, но меня на полпути перехватывает Тимур.

— Тише!

— Избалованный козел!

— Анечка, — Тимур меня оттаскивает меня в коридор, где притаилась испуганная Наташа. — Вдох-выдох, Анечка. Сейчас не время для воспитания.

— Еще мне брата-торчка не хватало для полного счастья! — в яростной истерике отбиваюсь от Тимура и рвусь на кухню. — Да что он себе позволяет! Ему же скоро поступать, ему экзамены светят!

Тимур заталкивает меня в комнату и шипит в лицо:

— Села и сиди тут.

— Да я…

— Да ты нихрена сейчас не сделаешь, — Тимур напирает на меня. — Одинцова, выдохни.

Сжимаю кулаки, всхлипываю, и меня накрывает липкой паникой. По щекам текут слезы, меня трясет и ноги не держат. Сажусь на край кровати и прячу лицо в ладонях. Что теперь делать, как быть и куда бежать за помощью? И насколько все плохо? Теперь у агрессии Андрея есть причина. Очень серьезная причина, и лучше бы он был просто придурочным идиотом.

— Ань.

Поднимаю глаза на мрачной Тимура.

— Возьми себя в руки, — холодно говорит он. — Не теряй голову. Это твоему брату никак не поможет. И раз матери рядом нет, то ты за старшую в семье.

Торопливо вытираю слезы, сглатываю кислую от страха слюну и киваю. Я старшая. И мои истерики ничего не изменять и не исправят.

— Вот и умница, — слабо улыбается Тимур.

Илюхой оказался крепенький и низкорослый мужичок в сером спортивном костюме и бритой наголо головой. И очень цепкими внимательными глазами.

— Доброй ночи, — говорит он мне и улыбается.

Зубы у него ровные, но мелкие. Напоминает хищного зверька.

— Доброго, — отхожу в сторону, а на кухне продолжает яростно мычать Андрей.

— Илюха, — Тимур протягивает ладонь для рукопожатия.

— Илья Константинович, — тот недовольно кривится, пожимает рук и уверенно шагает на кухню не разуваясь. — Сколько можно повторять? — оглядывается на посмеивающегося Тимура. — Никаких Илюх. Илья хотя бы.

— Не с той ноги встал?

Илья фыркает, скрывается на кухне и вздыхает:

— А ты тут что делаешь?

— Сижу и веду интеллектуальные беседы, — скучающе отвечает Рома.

— В который раз, да?

Заглядываю в кухню. Илья склонился над Андреем, который яростной гусеницей пытается отползти к батарее.

— Увозим? — поднимает взгляд на Рому, который отпивает чай из фарфоровой чашки.

— Я бы увез.

— Куда? — тихо спрашиваю я.

— В лес, — Илья оборачивается через плечо. — На перевоспитание.

— В смысле? — я ничего не понимаю. — Какой лес?

— Сосновый, — спокойно отвечает Илья.

— В центр реабилитации наркозависимых, — Рома отставляет чашку.