Она бежала к своей комнате, ворвавшись внутрь и упав в подушки, закричала в них, пытаясь стереть идиотскую улыбку с лица. Какая глупость! И какой стыд! Но как же будоражит!

Кора резко поднялась, стягивая одежду. Нужно принять ванну, нужно… Нужно…

Мысли бурлили внутри, смешиваясь и растворяясь, не успев оформиться в слова. Все тянулось к тому, как сладко приятно было в руках Аконита, как взорвалось наслаждение внутри и как хотелось бы, чтобы он тоже испытал подобное. Кора сглотнула вязкую слюну. Она жаждала увидеть напряженный торс Аконита, его опьяненный лаской взгляд… Мурашки прошлись по телу, и Кора тряхнула головой, отгоняя постыдные мысли.

Нельзя думать о таком! И делать! Она же из приличной семьи!

Кора опустилась в воду, трясущимися от волнения руками хватая мочалку.

Ну да, из приличной, вот только какая разница? Разве он уже не целовал? Уже не ласкал? И ей нравилось…

– Стоп! – Кора замотала головой, и влажные пряди рассыпали капли по полу.

Она принялась втирать мыльную пену с такой силой, что оставляла красные следы от мочалки, а после с упорством намывала волосы, выдернув несколько случайно. Но незначительная боль явно не помогла отвлечься.

Воображение то и дело возвращало Кору в библиотеку, в руки Аконита. И тело, еще помнившее ласку, предавало. Хотелось еще. Еще касаний, еще горячей кожи, еще удовольствия, взрывающегося фейерверком. Но, что удивило Кору даже сильнее, она хотела, чтобы Аконит ощущал то же самое. Она хотела, чтобы он плавился от ее касаний, стонал от наслаждения и был еще ближе. Совсем уж Кора растерялась, когда, укутавшись в халат, осторожно причесывала влажные волосы и представляла свадьбу. Она! Свадьбу!

– Какой вздор! – ужаснулась Кора, отбрасывая гребень, словно это он был виноват в крамольных мыслях. Она только смогла признать пошлые желания, но признать то, что она хотела бы Аконита в мужья… Нет, это чересчур!

Как назло, в голову лезла картинка их совместной жизни. Может, в небольшом домике где-то за городом, в лугах с белыми облаками овец. Как утром Кора сидит за столом, потягивая кофе, и мотает босыми ногами, а Аконит рассказывает что-то свое, делится тем, что ему интересно…

Кора закусила губу. Нет. Невозможно. Он Аконит. Убийца. Какая еще семейная жизнь? И почему это она захотела такого? Кора в жизни не желала себе мужа… Ну, разве что когда была очень маленькой, делая предложение Гилу… Но она ведь не осознавала в полной мере положения жены. Она просто хотела быть рядом.

Недовольно цокнув языком, Кора плюхнулась на кровать. Нет, нужно думать о другом! Например, стоит ли надеть сорочку вместо халата, а может, вообще снять все?

В своих намерениях Кора чувствовала непоколебимую решимость, которая, впрочем, пошатнулась, когда раздался осторожный тихий стук, и в комнату заглянули сверкающие глаза. Смотрелось это одновременно жутко и соблазнительно.

– Я зайду, мисс?

– Д-да, – промямлила Кора.

Аконит прошел в спальню, закрыл дверь, щелкнув замком, и приблизился, бесшумно ступая по полу. Он двигался так, словно охотящийся хищник подбирался к добыче. Притом смотрел с такой настороженностью, будто Кора держала его на прицеле.

– Нас не услышат, – пробормотал Аконит, опускаясь рядом и упираясь в нее немигающим взглядом разгорающихся светом зрачков. – Я выставил завесу.

Почти физически ощущалось, как он сморит. Тепло его глаз прошлось по коже, опустилось к бьющейся на шее жилке.

– Можно? – шепотом спросил Аконит. Голос у него стал ниже обычного и более хриплый. Слышалось его прерывистое дыхание.

Кора коротко кивнула, зачем-то зажмурившись. Она ощутила влажные губы на собственной шее. Аконит поцеловал ее с характерным звуком, прикусил нежно и кончиком носа прошелся вверх, зарываясь в волосы.

– Ты пахнешь ванилью…

– Это духи, – едва вымолвила она.

Аконит поднял взгляд сияющих полуприкрытых глаз. Он казался опьяненным и довольным. Его язык прошелся по губам Коры, рука провела по ее грудям, по животу:

– Я хочу тебя, моя богиня. Ты позволишь?

– Да, – пробормотала она прямо в его рот, тут же накрывший ее.

Поцелуй был страстный, им не хватало воздуха, они отстранялись, но со стонами прижимались друг к другу снова и снова. Они желали друг друга и изнывали от этого.

Сколько у них оставалось? Годы? Сезоны? Или считаные дни? Они не знали, но они знали, что у них есть хотя бы ночь. И ночь будет к ним милосердна, она даст им побыть под своим темным покрывалом, спрячет от посторонних глаз и подарит время друг для друга. Для чувств.

Аконит отвел края халата в стороны, оголяя ее груди, спускаясь к ним. Его губы обхватили сосок. Кора ахнула, выгибаясь навстречу его ласкам. Она чувствовала, как Аконит усмехнулся, а затем принялся посасывать грудь с совершенно развратным причмокиванием. Румянец стыда залил щеки Коры, она почувствовала, как запекло уши, но к ее возмущению, ей нравилось! И она точно не собиралась останавливать Аконита, но он отстранился, вглядываясь в лицо Коры. Его щеки раскраснелись тоже, он ухмыльнулся, легонько подув на затвердевший, влажный от слюны сосок. И кожа Коры сразу же покрылась мурашками. Облизнув губы, Аконит поднялся, распахивая рубашку и откидывая ее в сторону, а после опустился перед Корой на колени.