Шрифт:
— Возможно, всего лишь одна, сэр.
— Едва ли нам так повезет. Однако надо действовать. Нельзя терять времени.
Сержант задумчиво разглядывал запись в книжке: «Калвер-стрит, семьдесят четыре. „Поместье Манксвелл"“.
— Стало быть, вы думаете… — начал он.
— Да. А вы разве нет? — нетерпеливо бросил Парминтер.
— Может быть. «Поместье Манксвелл».., где я… Знаете, сэр, готов поклясться, что совсем недавно где-то видел это название.
— Где?
— Вот я и стараюсь припомнить. Постойте минутку… Газета… «Тайме». Последняя страница. Минутку… Гостиницы и пансионы… Секундочку, сэр… Старая газета. Я еще там кроссворд отгадывал.
Он выскочил из кабинета и вскоре вернулся с газетой в руках.
— Вот, смотрите, сэр, — с торжествующим видом сказал сержант, указывая пальцем нужную строку.
— «Поместье Манксвелл», Харпледен, Беркшир, прочел инспектор и придвинул к себе телефонный аппарат. — Соедините с Главным полицейским управлением графства Беркшир.
С приездом майора Меткалфа в «Поместье Манксвелл» пошла такая же размеренная, хорошо налаженная жизнь, как и во всяком процветающем пансионе. В майоре не было ни сокрушительной напористости, как в миссис Бойл, ни сумасбродства, как в мистере Кристофере Рене. Это был флегматичный господин средних лет, щеголеватый, с военной выправкой, прослуживший, видно, почти всю свою жизнь в Индии. Казалось, он вполне доволен и своей комнатой, и тем, как она обставлена. Хотя общих друзей у них с миссис Бойл не нашлось, тем не менее выяснилось, что в Пуне [8] он был знаком с родственниками — «йоркширской ветвью» — ее друзей. Багаж майора Меткалфа — два тяжелых чемодана свиной кожи — не вызывал сомнений даже у недоверчивого Джайлса.
8
Пуна — город в Индии в штате Махарашгра на западе центральной части страны.
Сказать по правде, у Молли и Джайлса не было времени особенно раздумывать о своих постояльцах. Они приготовили и подали обед, все убрали, вымыли посуду. Майор Меткалф похвалил кофе. Джайлс и Молли отправились спать усталые, но очень довольные. А в два часа ночи их разбудил настойчивый звонок.
— Проклятье! — проворчал Джайлс. — Звонят в дверь. Какого черта…
— Быстрее, — сказала Молли. — Пойди посмотри.
Бросив на жену укоризненный взгляд, Джайлс запахнул халат и спустился вниз. Молли услышала звук открываемой задвижки и приглушенные голоса в холле. Влекомая любопытством, она выскользнула из постели и принялась подглядывать с верхней площадки лестницы. Джайлс помогал бородатому незнакомцу снять заснеженное пальто. До нее долетели обрывки разговора.
— Брр, — раскатисто на французский лад произнес незнакомец. — Пальцы совсем окоченели — я их не чувствую. А ноги…
Молли услышала, как он бьет нога об ногу.
— Входите. — Джайлс отворил дверь библиотеки. — Тут тепло. Вам лучше подождать здесь, пока я приготовлю комнату.
— Право, мне необыкновенно повезло, — вежливо сказал незнакомец.
Молли с любопытством выглянула из-под перил. Она увидела немолодого джентльмена с маленькой черной бородкой и мефистофельскими бровями [9] . Незнакомец двигался легко и упруго, как юноша, хотя на висках у него пробивалась седина.
9
…и мефистофельскими бровями… — Имеются в виду густые черные брови, сросшиеся на переносице и расходящиеся под углом к надбровным дугам, как на изображениях духа сомнения и зла Мефистофеля, которому доктор Фауст согласно средневековой легенде продал душу.
Джайлс затворил за собой дверь библиотеки и торопливо взбежал по лестнице. Молли, которая сидела согнувшись в три погибели, выпрямилась.
— Кто это? — спросила она. Джайлс усмехнулся:
— Еще один гость. У него машина перевернулась в сугроб. Он еле выбрался, шел пешком, совсем из сил выбился. Ну и буран! Послушай, как завывает. Ну вот, шел он, шел, видит — наша вывеска. Говорит, Бог внял его молитвам.
— Он правду говорит, как ты думаешь?
— Дорогая, грабитель в такую ночку на промысел не пойдет.
— Он что, иностранец?
— Да. Его зовут Паравицини. Я видел его кошелек наверное, он нарочно мне его показал — видно, денег у него куры не клюют. Какую комнату мы ему отведем?
— Зеленую. Там все прибрано и приготовлено. Нужно только застелить постель.
— Наверное, надо дать ему мою пижаму. Все его вещи остались в машине. Он сказал, что ему пришлось вылезти через окно.
Молли достала простыни, наволочки, полотенце.
Они проворно приготовили постель.
— А снег все валит! — сказал Джайлс. — Похоже, скоро нас совсем занесет и мы будем отрезаны от всего мира. Даже интересно, правда?
— Право, не знаю, — с сомнением в голосе отвечала Молли. — Как ты думаешь, я смогу испечь хлеб на соде?
— Конечно! Ты все можешь, — восхищенно воскликнул преданный Джайлс.
— Никогда не приходилось печь хлеб. Вообще как-то про хлеб забываешь. Свежий ли, черствый ли, но всегда знаешь, что пекарь его доставит. Но если нас занесет, какой уж тут пекарь.
— Какой уж мясник, какой уж почтальон! Какие уж газеты, хорошо, если телефон будет работать.
— Значит, останется только радио, да?
— Хорошо хоть электричество-то у нас собственное!
— Тебе надо завтра обязательно снова запустить генератор. И за центральным отоплением мы должны следить.
— Думаю, теперь и кокс нам не подвезут. А у нас его в обрез.
— О, Господи! Ну, Джайлс, чувствую, попали мы с тобой в переделку. Ладно, веди поскорее Пара.., как бишь его? А я пойду спать.
Утром прогноз Джайлса подтвердился. Снежный покров достигал высоты пять футов. Окна и двери занесло, а снег все шел и шел. Кругом было белым-бело и тихо-тихо — все представало в каком-то зловещем виде.