— Нам кажется, так удобнее для гостей, — ответила Молли.

— Голубушка, конечно же вы совершенно правы. Меня просто занесло — чувства взыграли. Разумеется, большой стол просто обязывает вас иметь надлежащую семью. Строгий, степенный глава семьи, желательно с бородкой; чадолюбивая, изнуренная бесконечными родами мать, человек этак одиннадцать детишек, суровая гувернантка и еще некая особа, которую все называют «бедняжка Харриет». Она бедная родственница, состоит у всех в услужении и ужасно признательна за то, что ее приютили. Поглядите на этот камин… Видите, как бьется пламя, как невыносимо оно припекает спину «бедняжки Харриет».

— Отнесу-ка я ваш чемодан наверх, — сказал Джайлс. — Куда? В комнату с окнами на восток?

— Да, — кивнула Молли.

Джайлс пошел наверх, и мистер Рен вслед за ним тоже выскочил в холл.

— А там есть кровать с пологом из ситца в мелкую розочку? — заверещал он.

— Нет, — буркнул Джайлс и скрылся из глаз, свернув на верхний пролет лестницы.

— Кажется, у меня нет ни малейшей надежды заслужить симпатию вашего мужа, — вздохнул мистер Рен. — Где он служил? Во флоте?

— Да.

— Я так и подумал. Моряки самые нетерпимые, не то что пехотинцы или летчики. Вы очень влюблены в него?

— Может быть, вы все-таки подниметесь и осмотрите вашу комнату…

— Простите, крайне неуместный вопрос. — Но мне, правда, хочется знать. По-моему, ужасно интересно узнавать все о людях, вам не кажется? Не только кто они и чем занимаются, но что думают, что чувствуют.

— Вы ведь мистер Рен? — сухо осведомилась Молли.

— Ах, как это ужасно — всегда я начинаю не с того, с чего надо. Да, я Кристофер Рен [6] . Погодите, не смейтесь. Мои родители были романтики. Они мечтали, чтобы я стал архитектором. Наречь меня Кристофером — какая блестящая мысль! Можно считать, полдела сделано, думали они.

— Значит, вы архигектор? — спросила Молли, не удержавшись от улыбки.

— Да! — В голосе мистера Рена слышалось ликование. — Почти. У меня пока еще нет диплома. Вот вам прекрасный пример, как сбывается то, чего сильно желаешь. На самом деле это имя мне только помеха, понимаете? Никогда в жизни мне не стать вторым Кристофером Реном. Однако «Сборные домики Криса Рена» могут завоевать признание.

Джайлс спустился вниз, и Молли сказала:

— Я покажу вам вашу комнату, мистер Рен.

— Ну что, он, наверное, в восторге от дубовой мебели? — спросил Джайлс, когда Молли вернулась.

— Понимаешь, ему так хотелось кровать с пологом, что я поместила его в розовой спальне.

Джайлс проворчал что-то весьма нелестное о «разных нахальных юнцах».

— Послушай, Джайлс, — решительно сказала Молли, мы что, сюда друзей пригласили погостить? Это же наша с тобой работа. Нравится ли тебе Кристофер Рен или..

— Не нравится, — буркнул Джайлс.

— …не имеет ровно никакого значения. Он платит семь гиней в неделю, и с этим надо считаться.

— Еще неизвестно, платит ли.

— Но ведь он дал согласие. У нас есть его письмо.

— Это ты перенесла его чемодан в розовую комнату?

— Нет, он сам, конечно.

— Смотри, какой любезный, — Но и ты смогла бы без труда поднять его чемодан. Какие уж тут булыжники, завернутые в газету? Мне показалось, что он пустой.

— Шш, он идет, — шепнула Молли.

Кристофера Рена провели в библиотеку. «А здесь и правда очень мило», — подумала Молли, окидывая взглядом массивные стулья и огромный камин.

— Обед через полчаса, — сказала она и добавила, что других постояльцев сегодня не будет.

— В таком случае, если вы не против, я готов вам помочь на кухне. Могу приготовить омлет, если вы его любите, — откликнулся мистер Рен с подкупающей непосредственностью.

Вечер закончился на кухне, где Кристофер помог Молли мыть посуду.

Молли почему-то все время ловила себя на мысли, что у них все идет как-то не так, как принято в пансионе. И Джайлсу все это не по вкусу. «Ничего, — думала она засыпая, — завтра, когда прибудут остальные постояльцы, все будет по-другому».

Утро выдалось пасмурное, снова шел снег. Джайлс был мрачен, и Молли упала духом. Похоже, эта ужасная погода все испортит.

У такси, на котором приехала миссис Бойл, на колеса были надеты цепи, а шофер не мог сообщить ничего утешительного о состоянии дорог.

— К вечеру еще больше наметет, — мрачно пообещал он.

Присутствие миссис Бойл отнюдь не скрашивало царящего вокруг уныния. Это была крупная женщина крайне непривлекательной наружности с зычным голосом и властными ухватками. Природная деспотичность миссис Бойл расцвела пышным цветом благодаря войне, во время которой упрямая и воинствующая деловитость этой почтенной дамы приносила ей неизменный успех.