Стремительно обернулась, едва он сделал шаг следом и закрыл дверь. Задержала на миг дыхание, коснувшись локтем широкой мужской груди… Рассмеялась в голос, без зазрения совести закидывая руки ему на шею, ощущая, как крепкие горячие ладони жадно стискивают мою талию…

— Скучала, Олесь? — насмешливый шёпот Адама, шелестящий прямо над ухом, раззадоривал лишь сильнее — он же прекрасно знает, что да…

— Ну-у-у-у… как тебе сказать… — я терпеливо откинула голову, подставляя шею под его развязные торопливые поцелуи и лишь сильнее цепляясь пальцами за его футболку. — Времени особо не было…

Знала, что он мне не верит. Слышала, как он практически беззвучно фыркает на мои слова, прижимается сильнее, ощупывая руками платье между лопаток и пытаясь отыскать на нём молнию…

— Так сразу?! — я игриво нахмурилась, в шутку пытаясь оттолкнуться от напряжённого мужского живота, больше не выдерживая этого натиска со всех сторон. — А ты? Ты скучал? — я вопросительно выгнула бровь, делая вид, что не замечаю того, как грубоватые ладони нетерпеливо тянут вверх подол платья.

— Конечно… — Адам ни на секунду не замешкался с ответом, продолжая уже ощутимо покусывать моё оголённое плечо. — Очень… Сильно…

— Так я и поверила… — хихикнула, уже не в силах терпеть это щекотно-болезненное ощущение на коже и пытаясь хоть немного отстраниться или увернуться. — Э-э-эй… У тебя тут замка нет вроде…

— Чёрт… — он с ошарашеным недоумением вскинул голову. В ту же секунду обнял меня крепче, рывком развернул в сторону, заставив налететь спиной на входную дверь и навалившись сверху всем весом… — Так точно никто не зайдёт…

— А как же дети?

— Я им мячи пока раздал, пять минут разминки…

Расхохоталась, прижимаясь затылком к дверному полотну. Закусила губу, наблюдая за его лицом, когда он медленно выпрямился в полный рост, нависая сверху монолитной стеной…

Улыбаться расхотелось. Думать о чём-либо тоже. Даже дышать стало вдруг нестерпимо тяжело…

Я специально не подкрашивала губы сегодня, когда шла сюда. Я так ждала этого момента…

Кажется, я никогда не умела целоваться. Когда-то лет двадцать назад я даже учила сопливых одноклассников этому процессу, считая себя неотразимой королевой, которой от рождения ниспослан дар одним касанием губ разжигать у противоположного пола неземную страсть. Да и потом я не страдала особыми комплексами по этому поводу, искренне не понимая Верку, которая задолго до потенциальных встреч с мальчишками читала умные книжки и училась искусству поцелуев на каких-то помидорах, выращенных её мамой в дачной теплице. Но сейчас это всё казалось таким смешным, примитивным и неумелым в сравнении с тем, как целовался Адам…

Мне не хватало воздуха, не хватало сил. Я задыхалась от его безжалостных безумных поцелуев, всепоглощающих и каких-то отчаянных, терялась в пространстве, лишалась опоры под ногами и лишь сильнее цеплялась за его дурацкую футболку, хрипя в голос, но не имея возможности произнести ни слова. Захлёбывалась слюной, которой стало невозможно много, рвано стонала, не осознавая ничего вокруг, кроме близости вдавившегося в меня тела, в полной мере ощущая, как сочится горячая влага между ног, чересчур много и болезненно-приятно… Наверное, я смогла бы кончить прямо так, от одного этого возбуждающего и какого-то ненормального поцелуя…

Машинально расставила ноги шире, чувствуя, как к промежности прикасается прохладная твердая ладонь, оттягивающая те самые парадно-выходные трусы, впившиеся в кожу тонкими полосками ткани. Сдавленно охнула, замирая и закрывая глаза, больше не реагируя на чужой язык во рту. Выгнулась, отчаянно ища руками поддержку за спиной, но нащупала лишь дверную ручку. Поскуливая, заскребла ногтями по краске, покрывающей доски…

Почти не заметила того, как Адам чуть отстранился и свободной рукой самозабвенно рванул вниз тонкие лямки платья вместе с лифчиком, оголяя отяжелевшую грудь. Не почувствовала боли, когда он сдавил ладонью сосок, лишь закусила губу, сосредотачиваясь на медленно скользящих по промежности пальцах, один за одним проникающих внутрь и всё сильнее давящих на стенки… Зажмурилась, пытаясь оттянуть момент и без того затянувшегося взрыва…

Ладонь безжалостно накрыла мой рот ровно в тот момент, когда я не смогла сдержать непроизвольный дикий крик, отчаянно рвавшийся наружу и так и застывший на искусанных распухших губах. Вместо него получился лишь сдавленный приглушённый стон…

Отчаянно замотала головой, инстинктивно сильнее и жёстче насаживаясь на пальцы внутри, стискивая колени и почти сползая по стене на пол, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода сквозь беспощадную руку, закрывшую практически пол лица. Захрипела, едва ли не теряя сознание от этого удушающего неумолимого удовольствия, которое с трудом получилось бы назвать оргазмом…

Ладонь отлипла от моего мокрого лица. Почти бережно потрепал по щеке… Сухие прохладные губы вновь коснулись моих воспалённых влажных губ, но лишь на секунду.

— Олесь, ну… — Адам прижался ко мне всем телом, шумно дыша куда-то в шею.

Пьяно усмехнулась, с трудом держась на слабых ногах. Наощупь потянула вниз свободную резинку его спортивных штанов, пытаясь добраться до каменного члена, упирающегося в ногу сквозь ткань. Обхватила рукой обжигающе-горячую головку…

Адам непроизвольно дернулся, и почти мгновенно сквозь пальцы засочилась тёплая вязкая сперма.