— Давай, не бойся, — Адам шагнул мне за спину. — Живот втяни, плечи расправь. Вот здесь возьми… Это несложно…

Несложно?! Несложно, мать вашу?! Если бы я знала, что всё происходит подобным образом, то даже мысли не допустила бы взять в руки эту чёртову штукенцию! И Игоря никогда бы не записала на эту дурацкую стрельбу! И вообще…

С тоскливой завистью покосилась на трёх мужчин на другом краю навеса, которые вполне себе без труда натягивали тетиву и выпускали стрелы. Опустила глаза на свои напряжённые раскрасневшиеся ладони со следами чрезмерных усилий. Усилий, которые я даже не собиралась прикладывать, когда шла к Адаму проявить себя в качестве лучницы! И я даже не поняла, в какой момент его заигрывания превратились в реальную тренировку. Причём такую, где надо пробовать и стараться даже в том случае, когда уже не осталось сил, желания и терпения. Нихрена не осталось! Только дичайшее раздражение на собственные дрожащие пальцы, на обессиленное состояние и на неутомимого безжалостного тренера, который даже не собирается становиться добрым и понимающим!

За прошедшие полчаса Адам ни разу не спросил, нравится ли мне это занятие, не устала ли я, не хочу ли я попить, посетить туалет или просто отдохнуть. Он вообще словно забыл о том, что перед ним женщина, из раза в раз подбирая чёртовы стрелы и возвращая их на стойку. Впрочем, насчёт женщины я, пожалуй, погорячилась — каждый раз, когда он помогал мне правильно взять лук, отвести руку на нужное расстояние, развернуть плечо, прицелиться, он словно нарочно касался моего тела так, как мог бы прикоснуться только к женщине. И я слишком остро чувствовала это вместо того, чтобы сосредоточиться на выстреле — как сильные руки давят мне на спину, заставляя принять нужную позу, как терпкий мужской запах забивает нос и заполняет лёгкие, как твёрдое мускулистое бедро с нажимом упирается в моё бедро, прожигая кожу сквозь два слоя ткани, как колкая длинная щетина иногда касается моей щеки или виска, когда Адам наклоняется достаточно близко, резко шепча какие-то команды, которые я абсолютно перестала воспринимать на слух, реагируя лишь на вибрацию его голоса…

Поначалу стрелы вообще не хотели никуда лететь, они просто падали мне под ноги, хотя я делала всё, что говорил мне тренер. И я могла лишь позавидовать его спокойствию и терпению, чувствуя себя неуклюжей неумелой дурочкой. Но в какой-то момент мне совершенно случайно удалось сделать короткий выстрел… С этого момента Адам стал неумолим — он требовал сосредоточиться, держать лук правильно, встать твёрже, плавнее отпускать тетиву, смотреть только на мишень, абсолютно игнорируя мою усталость и напряжённые нервы. И этому, казалось, не будет конца…

Шмыгнула носом, в очередной раз беря из рук Адама стрелу. Уже без его наставлений повернулась полубоком, выставила вперёд ногу…

— Ну что, может хватит на сегодня? — Адам уже привычно встал за моей спиной. — Ты уже вспотела вся, Олесь… — он неожиданно каким-то интимным жестом медленно провёл пальцем по моей действительно взмокшей шее от уха до ворота футболки. — Давай последний раз, и пока достаточно…

Замерла отчего-то… Кивнула, старательно расправляя плечи и натягивая упругую тетиву…

— Слишком близко, Олесь, — голос Адама снова стал холодным. — Вот так… — его руки вновь заскользили по моему телу, неуловимо заставляя изменить позу и чуть выровнять угол наклона. — Целься хорошо…

Стрела снова упала в десяти метрах от навеса. Плевать, главное — я попробовала…

— Ты молодец, — Адам взял из моих рук лук, положил его на стол. Спрыгнул на траву, чтобы подобрать стрелу. — Для человека, никогда не державшего в руках арбалет, ты отлично справилась.

Правда что ли?

Закусила губу, чтобы не рассмеяться такой очевидной лести. Но, по крайней мере, теперь мне понятно, за что его так любят дети…

— Я старалась, — я всё-таки улыбнулась, потирая ноющие от напряжения запястья.

— Я заметил, — он тоже ухмыльнулся, складывая стрелы в стакан. — Завтра мышцы болеть будут, имей ввиду. Могут мозоли появиться, — он внезапно схватил меня за руку, развернул вверх мою ладонь, разглядывая красные отметины… — Уже появились, кстати… Надо было перчатки надеть… — в его голосе послышалось некоторое раздражение.

— Ну уже не надела, — я беззаботно пожала плечами, даже не пытаясь вытащить руку из его горячих пальцев. — В следующий раз буду умнее…

— Это я должен был сказать про перчатки, — Адам поднял глаза, с силой сжимая мою ладонь. — Мои тебе не подойдут, но ты могла взять у Игоря…

Сглотнула слюну, понимая, что больше не могу находиться с ним так близко и играть в эти игры на виду у всех. Не опустила взгляд, покрываясь холодным ознобом от осознания того, что сейчас я сама готова предложить ему себя без зазрения совести… Приоткрыла губы, игриво улыбнулась, с придыханием прошептала:

— Кстати, ты говорил, тут ручей есть неподалеку… Там можно умыть лицо? — я дождалась медленного тяжёлого кивка Адама. — Покажешь?

— Иди по тропинке, — он резко разорвал наш зрительный контакт, кивнув в ту сторону, где край поляны занимал деревянный угловой скалодром. Отпустил мою руку, внезапно становясь сосредоточенным и отстранённым, стремительно шагнул к столу, принялся убирать стрелы. — Догоню через минуту.

На миг почувствовала себя той самой предательницей, которая без зазрения совести трахается с мужиком лучшей подруги… Трахается не по любви, а просто позволяет пользоваться собой и своим телом лишь потому, что ей самой так нравится… Отвратительное чувство, которое я осознанно не хотела испытывать столько дней, избегала этого ощущения…