— Ну, а все-таки, — майор неожиданно поднял голову, — к атаке готовятся, что ли?

— Не знаю. Суетятся. Стреляют, а в кого не ясно. Вроде как бы между собой.

— То есть как это между собой?

— Не знаю. Больше ничего передавать не приказывали — доложи, мол, и точка.

— Хорошо, сейчас сам приду. Как там дождь-то, перестал или еще льет?

— Кончился, товарищ майор. Разведрилось, кое-где звезды высвечиваются. К утру, наверное, совсем распогодит. Так разрешите идти?

— Иди.

Сержант повернулся и вышел.

— Ну пойдем и мы, лейтенант, на месте-то оно виднее, — майор встал, набросил на плечи шинель и направился к двери, — автомат возьми и гранат пару. Посмотрим, как говорят, на «приготовленный сюрприз».

— Слушаюсь, — лейтенант взял оружие и, слегка покачиваясь, пошел за комбатом.

Сразу же их окутала густая черно-синяя ночь. Только слева, метрах в пятидесяти, частыми белыми черточками еле-еле проступали во мраке стволы березок, а справа, за линией окопов, изредка вспыхивали малиновые зарницы и доносился шум вялой, будто бы нехотя затеянной, перестрелки. Дождь перестал, но воздух до предела был насыщен влагой. Прямо за порогом расползлась огромная лужа.

Узким ходом сообщения, затянутым сверху маскировочными сетями, скользя по чавкающей под ногами вязкой глине, офицеры прошли на командный пункт батальона, расположенный у самой опушки небольшой рощицы.

— Привет, капитан! Что, зашевелились там? — майор подошел к прильнувшему к стереотрубе командиру роты. — Обычно ночью в последнее время они активности не проявляли.

— Черт знает, извините. Все было тип-топ, тихо, только ракеты пускали для порядка, как водится. Потом стрельба началась. Получается, вроде между собой перегрызлись, друг друга колотят. Пули к нам не залетают. Создается такое впечатление, что до нас им вообще дела нет. Во, смотрите, смотрите! Видите, чуть правее разбитого танка словно клубок какой-то возится, куча мала. Врукопашную, что ли, сцепились? Темень еще проклятая, — когда надо, так ее нет.

Со стороны немецких окопов взметнулся к небу огромный кроваво-красный сполох, и через секунду дрогнула под ногами земля, так что даже со стен траншеи покатились комья глины.

— Здорово. Это у них между первым и третьим эшелонами. Света тебе не хватало — сейчас, наверное, его будет много.

Пусть светят. Важно понять, что же они затеяли. Может, отвлекают внимание специально, чтобы разведку пропустить? — капитан поднял бинокль. — Да-а, темень, хоть глаз выколи, время самое подходящее по ничьей земле шастать.

— Не до разведки им сейчас, обложены со всех сторон, как медведь в берлоге. Одна мысль и осталась — морем смыться, шкуру свою дырявую унести да напакостить, нагадить напоследок побольше, — сказал отрывисто майор.

Внезапно стрельба усилилась. Подряд ухнуло несколько взрывов гранат, еще раз, словно горох по железной крыше, рассыпались очереди, небо прочертили разноцветные трассы, и на фоне разгорающегося в глубине обороны гитлеровцев пожара на ничейную землю выскочило несколько темных фигурок.

— Так и есть, разведка боем, не подвела меня интуиция, — капитан снял трубку телефона. — Восьмерка? Я — третий, приготовиться к контратаке. Как подойдут к первому ориентиру, открыть огонь из минометов. Артиллерии пока молчать!

Опять с немецкой стороны взвился целый букет белых ракет. Ровное поле перед нашей обороной осветилось мертвым голубоватым светом. Прямо на КП надвигалась какая-то темная масса.

Длинные тени от бегущих людей преломлялись на изрытой и перепаханной снарядами и гусеницами танков ничейной земле, создавали впечатление, что на наши позиции катится целая лавина подпрыгивающих на выбоинах черных бревен. Снова с шипением вверх пронеслись ракеты, и в их свете отчетливо обозначились люди.

— Во весь рост жмут, гады, даже не маскируются, пьяные, наверное, — командир роты взял трубку, — сейчас мы их встретим, живо отрезвеют.

— Подожди, не торопись, — майор положил руку на плечо капитана, — интуиция, конечно, вещь нужная, но здесь что-то не то. Если бы это была разведка, не стали бы они освещать нам цель.

— Знаем мы эти штучки, всяко бывало, — капитан опять потянулся к трубке.

— Отставить! Прислушайся… Слышишь, кричат?

Сквозь шум боя с ничейной земли доносились отдельные возгласы: «Не стреляйте, свои… Идем на прорыв… Не стреляйте».

— Слышишь? По-русски кричат.

— А может, это перебежчики? Вчера как раз на этот район, правее Киш-озера, перед амфибийным десантом бросили листовки, — вставил лейтенант, — вот и идут сдаваться.

— Во, во, и все горланят, да с рязанским акцентом. Не похоже это на массовый переход. Нет.

— А если власовцы?

— Вряд ли. Да и не было их на этом участке фронта.

— Скомандуй-ка, капитан. Быть готовым, но не стрелять. Наблюдение усилить. А минометы пусть отрежут эту группу от немцев.