— Бери, сколько унесешь, и уходим, — посоветовал маг. — Око Митры не трогай. Я знаю этого демона. И не хочу задерживаться здесь ни на минуту…

— Это всего лишь статуя, — презрительно сплюнул воин. — Но ты прав, сундучок мне по сердцу. Око — Оком, а яркие камешки везде в цене. Эй, малец, держи! Я не жадный…

К ногам Краша, звякнув, упал кривой кинжал без ножен. Рукоять его была украшена самоцветами. Вульм рассмеялся, глядя, как мальчик берет оружие, извлек из-под плаща кожаную торбу и набил ее драгоценностями под завязку.

— Ну а теперь…

— Уходите, чужеземцы.

Краш едва не выронил кинжал от испуга. Статуи девушек ожили, и та, что носила Око Митры, заговорила.

— Или вы хотите навлечь на себя гнев нашего повелителя?

— Послушайся ее, Вульм!

— Ну уж нет! Не за тем я столько плутал под землей, — Вульм оценивающе глянул на девушек. — Эй, красавицы! У меня есть другое предложение: уйдем вместе! Вам не надоело пылиться в тишине? Торчите здесь тыщу лет… Эй, колдун! На них лежит заклятие?

— Его снимет солнечный свет. Если вывести их на поверхность…

— Решайтесь, красавицы!

— Не смей искушать Избранниц! — глаза старшей девушки сверкнули гневом. Волосы на голове зашевелились кублом змей. — Прочь, глупцы!

Краш попятился к выходу. В голосе старшей ему почудился знакомый шелест и скрежет когтей по камню.

— Я! Я пойду с тобой, чужеземец! Хвала Митре…

— Замолчи, несчастная! Как можешь ты…

— Могу! — топнула ногой младшая. — Оставайся здесь, среди мерзких тварей, и служи своему демону! Ты сама уже демон, Налла! А я — человек! Я так мечтала вырваться на свободу…

Вскочив, она подбежала к Вульму, схватила его за руку и благодарно прижалась щекой к ладони воина.

— Я хочу быть живой! Живой!

— А будешь мертвой! — завизжала Налла. — Он принесет тебе смерть, Лона! Наш повелитель…

— Смерть? Пусть! Лучше гнить наверху, чем каменеть тут…

— Плюнь на нее, дорогая. Ее судьба — пылиться в склепе, — усмехнулся Вульм. — А мы с тобой будем счастливы под ясным солнцем. Только сперва твоя шумная подружка отдаст то, за чем я пришел.

Он протянул руку к Оку Митры.

— Прочь, смертный!

Налла отступила. Ее пальцы скрючились. Изящные девичьи ноготки начали расти и чернеть.

— Не надо!

— Вульм! Не прикасайся к Оку!

Но было поздно. Воин грубо сорвал диадему с головы старшей девушки. Лицо Наллы исказилось, теряя всякое сходство с человеческим. Горло твари исторгло тошнотворный, пронзительный вопль. Передняя лапа метнулась вперед, острые когти полоснули по лицу Вульма. Налла метила в глаза, но воин отшатнулся, и когти лишь оцарапали скулу.

— Отродье Бела! — взревел Вульм.

Его меч хищно присвистнул, фонтаном ударила темная кровь — и голова Наллы покатилась по полу. С полминуты безголовое тело стояло, раскачиваясь, а затем рухнуло к ногам демона-покровителя, пятная багряным соком ноги каменного монстра.

— Бежим!

Стены и пол содрогнулись в конвульсиях. С потолка посыпалась жесткая крошка. Огромная статуя шагнула вперед, протягивая уродливые лапы к Вульму. С проворством дикого зверя воин отпрыгнул. Тусклой молнией сверкнул меч. Созданию из плоти и крови этот удар отсек бы конечность. Однако демон лишь на миг остановился, словно в удивлении — и вновь двинулся на Вульма.

Нижнюю правую руку статуи украшала крохотная зарубка.

— Клинком его не взять, — с ледяным спокойствием сообщил маг от дверей. — Бегство нас тоже не спасет. Лабиринты Шаннурана для детей Сатт-Шеола — дом родной. Что ж, самое время проверить, сколько огня осталось в моих жилах…

Симон Остихарос выпрямился. Казалось, он стал выше ростом. Глаза старика сделались знакомого, пронзительно-голубого цвета. Худое, изможденное тело засветилось изнутри жарким пламенем, явственно видимым сквозь кожу и ветхое рубище. Руки пришли в движение, плетя сложный, завораживающий узор.

— Узнаешь меня, Шебуб?! — голос мага звучал подобно грому, сотрясая стены пещеры. — Вижу, узнаешь. Это хорошо… Г'рахаш-та! Самхум но дасуд! Фан'ганг!

Руки Симона соткали невидимое полотно — и жестом, с виду небрежным, бросили его на Шебуба, взвывшего от ярости. Запутавшись в чарах, демон молотил лапами по воздуху, пытаясь сорвать покров — но Шебуба отшвырнуло назад, ударив спиной о стену. Та лапа твари, где меч оставил зарубку, откололась и щебнем рассыпалась по полу. По левому бедру зазмеилась тонкая трещина.