Этот молодой человек вошел в историю под династическим именем Наполеон Второй, данным ему бонапартистами. Фактически он никогда не царствовал, хотя с 22 июня 1815 года (то есть после второго отречения Наполеона) в Париже в течение нескольких недель именно его признавали императором.

Он был похоронен в Вене в знаменитой Капуцинеркирхе рядом с прочими Габсбургами. Но это был сын Наполеона, а все, что связано с этим великим человеком, дорого для французов. В результате, в декабре 1940 года по приказу Адольфа Гитлера, желавшего показать свою лояльность к французам, его останки были перенесены из Вены, находившейся тогда в составе Третьего рейха, в Париж, оккупированный Германией, и погребены в Доме Инвалидов рядом с гробницей отца. Заметим, что это случилось ровно через сто лет после переноса в Дом Инвалидов праха самого Наполеона, умершего в ссылке на далеком острове Святой Елены.

Василий Верещагин. Портрет Наполеона в зимнем одеянии. 1899–1900

Василий Верещагин. Сквозь пожар. 1900

Василий Верещагин. На этапе. Дурные вести из Франции. 1895

Итак, Наполеон убедился в своей способности иметь потомство. Новая супружеская жизнь по-настоящему увлекла его до такой степени, что он даже на некоторое время ослабил внимание к государственным делам. Он был без ума от сына-наследника и от Марии-Луизы, а также от того, что с ним породнились высокомерные потомки римских императоров.

В то время Наполеон очень не хотел войны, и сохранилось много его высказываний на этот счет. Например, в мае 1812 года император в письме к русскому послу во Франции князю А. Б. Куракину поместил следующую фразу: «Мне нужен покой, я не хочу войны; благо моих народов требует моих забот, поэтому я жажду спокойствия». Ранее он также прямо говорил Куракину: «Я не хочу воевать с вами, но вы сами вызываете меня» [129] .

Сами вызываете? На самом деле существование такого огромного государства как Россия, было немыслимо вдали от общеевропейских интересов, и это уже невозможно было отрицать. А поскольку война к тому времени превратилась в общепринятый способ решения всевозможных проблем, Россия не могла оставаться в стороне от бушевавшего в Европе пожара. При этом, конечно же, у Наполеона не было цели ни завоевать Россию, ни разрушить ее. Однако очень скоро выяснилось, что Россия не хочет активно поддерживать Континентальную блокаду, в которой император французов видел главное оружие против своего главного врага – Англии. И война Наполеона против России сделалась неизбежной.

При этом никто силой не заставлял Наполеона отдавать приказ о переходе границ. Просто логика принятия решения в данном случае оказалась такой: «не наказывать Россию за отказ проводить профранцузскую политику – это значит проявить не только непростительную слабость на глазах всей Европы, но и распрощаться с надеждой в будущем победить своего главного соперника – Англию» [130] .

Историк Дэвид Чандлер в своей книге «Военные кампании Наполеона» пишет: «Результатом русской кампании было непоправимое разрушение легенды о непобедимости Наполеона» [131] .

В самом деле, в 1812 году Россия разгромила более чем полумиллионную армию под предводительством императора французов. При этом в современных научных исследованиях не дается однозначных оценок целей Наполеона в войне с Россией. Почему? Да потому что они не декларировались в официальных документах. Одни считают, что, разгромив русских, Наполеон хотел аннексировать у России западные области и восстановить независимую Польшу (не зря же в своем воззвании к войскам император назвал вторжение в Россию Второй польской войной?). Другие уверены, что Наполеон хотел наказать Россию за то, что она нарушает условия Континентальной блокады. Третьи думают, что Наполеон желал навязать Александру I совместную военную экспедицию в Индию, дабы нанести сокрушительный удар по Британской империи. Нельзя полностью отрицать и другие высказываемые историками версии (например, мнение Роже Дюфреса о том, что Наполеон «думал, что крепостные крестьяне в России примут его сторону» [132] ).

В любом случае, война началась, и план Наполеона заключался в разделении русских армий, сосредоточенных на западной границе, и в разгроме их поодиночке в приграничных сражениях. Как известно, этого Наполеону не удалось – несмотря на то, что он создал и обеспечил всем необходимым невиданную доселе по численности «Великую армию», которая насчитывала около 449 000 человек при 1146 орудиях. В дальнейшем, по мере развития событий, этих сил оказалось недостаточно, и в Россию дополнительно были введены еще 123 500 человек пехоты, 17 700 человек кавалерии и 96 орудий. Таким образом, общая численность «Великой армии» достигала неслыханных прежде размеров в 612 000 человек при 1372 орудиях (без учета еще примерно 25 000 человек гражданского обслуживающего персонала – торговцев, прислуги, чиновников и т. д.

При таком огромном количестве войск руководство у Наполеона было слабым, и главная проблема заключалась в том, что император сосредоточил его в своих руках, и это стало непосильной нагрузкой для одного человека. Инициатива маршалов у Наполеона практически исключалась, а сам Наполеон физически не мог лично находиться повсюду и одновременно. По мнению военного историка Дэвида Чандлера, масштаб задуманной Наполеоном войны «выходил за пределы даже его феноменальных способностей» [133] .

Благодаря блестяще организованной разведке, начало войны 12 (24) июня 1812 года не стало чем-то внезапным для российского правительства. Сведения о составе и передвижениях наполеоновских корпусов становились известны русскому военному атташе во Франции полковнику графу А. И. Чернышёву порой даже раньше, чем они докладывались Наполеону. И тактику русские выбрали для Наполеона неожиданную: русские армии стали отступать, не позволяя противнику навязать им крупные сражения. Они соединились 4 (16) августа 1812 года у Смоленска, и этим были сорваны замыслы Наполеона, рассчитанные на быстрое завершение войны.