— Не бойся, — сказала Мари и сделала шаг навстречу мальчику. — Не бойся. Я тебя нашла.

— Я не боюсь, — сказал мальчик и протянул к ней ручки. — Тетенька, я хочу кушать. Очень-очень хочу кушать…

У нее не было с собой никакой еды. Но она непременно что-нибудь придумает, когда они с мальчиком выберутся из болота.

— Все будет хорошо, — сказала она и сделала еще один шаг.

— Ты дашь мне покушать? — Он переступил с ноги на ногу, оставляя на моховой подложке вмятины, которые тут же наполнились водой.

— Я дам тебе покушать. Ты только не шевелись и ничего не бойся.

Мари сделала еще один шаг, и земля ушла у нее из-под ног. А сами ноги по колено увязли в болотной жиже. Она закричала и забилась, пытаясь выбраться из этой ловушки. Она никогда не бывала на болоте, но знала, как коварны топи. Нужно успокоиться. Нужно успокоиться и замереть. А потом нужно подумать и найти выход.

Выхода не было. Вокруг не было ничего, что можно было бы использовать для спасения: ни ветки, ни деревца, ни кустика, за которые можно было бы ухватиться. А трясина засасывала ее все глубже и глубже. И вот уже Мари погрузилась по пояс в это месиво из воды, мха и грязи. И даже сейчас, на краю погибели, она продолжала думать о ребенке. Ребенок сделал шаг к ней.

— Стой! — крикнула она в отчаянии. — Стой! Не шевелись! Это опасно!

— Почему опасно? — спросило неразумное дитя. И сделало еще один шаг.

— Потому что ты можешь утонуть. — Мари старалась больше не кричать, чтобы не пугать его еще сильнее.

— Я не могу утонуть, — сказал мальчик и подпрыгнул на месте. Мох под ним заходил ходуном, а Мари погрузилась в трясину по грудь.

— Не прыгай! Прошу тебя!

— Я не могу утонуть, тетенька, — повторил мальчик и подошел так близко, что если бы Мари захотела, то смогла бы ухватить его за ногу. Но она не хотела! Умирая сама, она не хотела утаскивать с собой еще и ребенка. — Я уже утонул. — Мальчик указал пальцем куда-то за спину Мари.

Ей нельзя было шевелиться. Даже голову поворачивать было нельзя. Но она не выдержала, обернулась.

Трясина была коварна и ужасна. Трясина засасывала ее и выталкивала на поверхность что-то другое. Кого-то другого.

Первым показалось лицо. Детское лицо с белой, как рыбье мясо, кожей и синими губами, с волосами, похожими на выгоревший мох, с веревкой, обвитой вокруг тоненькой шеи. Она узнала это лицо: всего мгновение назад она видела его прямо перед собой.

— Мама сказала, что ей со мной тяжело, — сказал мальчик с печальным вздохом. — Она сказала, что я слишком много кушаю и слишком часто болею.

Нельзя шевелиться, никак нельзя. Но и оставаться рядом с этим… с этим телом в воде совершенно невыносимо!

— Она сказала, что мы пойдем на болото ловить рыбу, чтобы покушать, — голос мальчика звучал ровно и тихо. — Она обещала научить меня ловить рыбу. Для этого нужно было повесить на шею камень. Она так сказала.

— Не надо… — простонала Мари.

— Я хотел поймать рыбу, а она толкнула меня в воду. Сразу стало холодно, и я закричал…

— Замолчи, пожалуйста! — Если бы Мари могла заткнуть уши, она бы заткнула, но руки были нужны ей, чтобы хоть как-то удерживаться на поверхности. — Не рассказывай…

— А потом мне стало нечем дышать. Было очень холодно. Я испугался, тетенька. Я хотел, чтобы мама вытащила меня из воды, а она ушла.

Ноги коснулось что-то скользкое и гибкое. Мари закричала. Она кричала так громко и так отчаянно, что подкравшийся было к полянке туман снова испуганно отпрянул.

— И я утонул, — сказал мальчик. — А потом увидел рыбу. Она большая. Она очень большая. Я бы все равно никогда не смог ее поймать.

— Помогите! — закричала Мари, сплевывая заливающуюся в рот болотную жижу. — Молю, помогите!

— Она добрая, потому что разрешила мне остаться здесь. Иногда я даже могу кушать. Но тебя мне кушать нельзя. — Мальчик разочарованно вздохнул. — Она запретила мне тебя обижать. Она сказала, что я должен тебе помочь.

К Мари, к самому ее лицу протянулась маленькая детская ладошка.

— Хватайся, я тебе помогу, — сказал мертвый мальчик.