Первым делом он проверил уровень радиации и снова выругался. Ползиверта в час! Пять шесть часов тут и даже в скафандре получишь летальную дозу! Тем более, что на нем не надежный скафандр для наружних работ, а легкий, внутрикорабельный. Придется уйти подальше. Только сначала собрать все полезное, до чего он сможет добраться.

Первым делом, Виктор собрал резервные комплекты СЖО. Пять баллонов кислорода и десять запасных картриджей-восстановителей. Варварски скинув их в хаб, он торопливо зашарил в грудах валяющегося на переборке инвентаря. Трос, ему нужен трос! Лезть вниз без страховки не хотелось до дрожи. Перед глазами все еще кружились колючие беспощадные звезды в конце разорванного коридора.

Трос нашелся на чудом устоявшем стеллаже. Пятьдесят метров тонкого, прочного композитного волокна. Хватит с запасом!

Скинув в хаб и его, Виктор торопливо шарил по шкафчикам и стеллажам. Несколько аккумуляторов от роботов-ремонтников, осветительная лента, литровая бутылка байцзю, он все скидывал в пластиковый мешок. Вот только еды он так и не нашел. В бригаде товарища Су царила жесткая дисциплина, стармех терпеть не мог бардака на рабочем месте, и крошек еды в невесомости.

Собрав три объемистых мешка всяческого полезного барахла, Виктор вернулся в хаб и замерил уровень радиации в нем. Четверть зиверта в час, уже лучше, видимо в осевой коридор турбинного отсека радиоактивного лития попало меньше, ведь переборка тут была точно такой же, как и в баталерке механиков. Но все равно, слишком много, надо было уходить дальше. Уходить быстро!

Но пришлось потратить минут десять, что бы торопливо навязать узлов на тросе. От греха подальше, он забрался в свой рабочий отсек, и задраил люк. Пять сотых зиверта в час, уже почти терпимо, в скафандре даже можно досидеть до прибытия помощи, и обойтись легкой степенью лучевой болезни. Но если есть возможность обойтись без нее, лучше обойтись без нее.

Прикинув глубину «колодца», он отрезал найденным в баталерке ножом пятнадцать метров троса. Из остатков он планировал сделать что-то типа канатной дороги для перетаскивания грузов. Но сначала навязать узлов и спуститься в медотсек на разведку. Работая, Виктор постоянно косился на дозиметр, отмечая, как медленно, но неуклонно растет поглощенная доза.

Закончив с узлами, Виктор глубоко вздохнул, словно прыгая в ледяную воду, и вернулся в хаб. Закрепив трос за поручень трапа, он приоткрыл «нижний» люк, и почти небрежно, словно рисуясь, ногой скинул моток вниз.

– Надо было заниматься альпинизмом, - нервно хохотнул Виктор, и со всей силы дернул за трос.

Трос выдержал и этот и следующий рывок. Тянуть больше не оставалось ни повода, ни времени, ухватившись обоими руками за трос, Виктор медленно заскользил вниз, к колючим и ярким звездам. Ему хотелось зажмуриться, в голове металась паническая картина, как разжимаются руки и он начинает падать в бесконечность.

Аж зашипев от злости на себя, Виктор заставил разжаться сжатые пальцы, и медленно заскользил вдоль троса. Слабая гравитация вполне позволяла такие фокусы, главное было не увлекаться и вовремя притормаживать, сжимая пальцы обратно. Да и спускаться на самом то деле недолго, два метра и вот он завис напротив медотсека. Теперь оставалась мелочь, как то дотянуться и открыть внешний люк. Не сорвавшись.

Обвязав трос вокруг правого запястья, Виктор раскачался, и попытался ухватиться за поручень трапа. С третьего раза получилось, и ругаясь сквозь зубы, он притянул себя к люку.

– Доктор Фа, вы живы?
– закричал он, прижав шлем к переборке. Глупо, через закрытый люк доктор не услышал бы его даже сохраняйся вокруг атмосфера.
– Доктор Фа, я вхожу, наденьте скафандр!

Выждав несколько минут, Виктор принялся крутить аварийный штурвальчик. Люк пополз в сторону неохотно, с почти осязаемым скрипом. И с каждым оборотов штурвальчик шел все туже и туже. Обливаясь потом, Виктор бросил это занятие, едва понял, что сможет протиснуться в щель.

По крайней мере из шлюза не вырвался воздух. Виктор с трудом влез внутрь, и принялся вращать следующий штурвальчик, теперь закрывая люк. И едва дождавшись совмещения двух полосок, что показывали герметизацию на случай отключения электроники, развернулся ко внутренней двери. По привычке он пару секунд подождал давления, и чертыхнувшись разбил стекло на рычаге аварийного шлюзования. Ноль реакции, воздух в шлюзовую камеру не пошел.

– ????.
– протянул Виктор, и поплотнее вжался спиной во внешний люк. Когда откроется внутренний, воздух ворвется в шлюзовую камеру струей, летящей со скоростью звука. Мало приятного даже в скафандре. Оставалось надеяться, что доктор Фа услышал его возню, догадался, и все таки захлопнул гермошлем.

– Доктор, приготовьтесь!
– снова прижал шлем к люку Виктор и со всей силы застучал кулаком о металл.

Выждав еще пару минут, он осторожно крутанул штурвальчик, и едва не взвыл от досады. Атмосфера в медотсеке отсутствовала. Полный дурных предчувствий, Виктор удвоил усилия. И первым, кого он увидел, протиснувшись в люк, был мертвый доктор Фа, прижатый к переборке сорванным с креплений медицинским саркофагом. Тяжеленная металлическая станина расплющила доктору грудную клетку и огромное пятно засохшей в вакууме крови лишало надежды обнаружить у Фа признаки жизни.

– Ну хоть скафандр надел, - вырвалось у Виктора саркастическое замечание.

Сказав это, он сам испугался своей черствости. Труп доктора не вызывал никаких эмоций, кроме легкого сожаления. Сожаления о том, что выживать похоже придется в одиночку. Ждать помощи одному, одному сидеть полмесяца, а то и больше. Когда еще придут посланные от Марса корабли.

Отгоняя дурные мысли, он двинулся к паре устоявших саркофагов, в одном из которых лежал погруженный в медикаментозную кому начальник. И довольно хохотнул. Судя по показателям на экране, лейтенант Ванг был жив.