– Ага, - сказал Зуев, - под Унтер-ден-Линден вышли. Здесь до войны новый коллектор проложили. Дзюба заметил одобрительно:

– Железобетон - солидное произведение.
– Обратился к Зуеву: - А вообще следопытничать тут ни к чему: днем уровень стока почти по трем четвертям сечения идет, чего хочешь смоет. Но вот интересно, боковые секторы обрешечены и на замках. И хотя кладка стен на боковых коллекторах старинная, решетки на них поставлены не так уж давно, ржавчина не поела.

Буков осветил фонарем скважину в замке, сунул в нее отмычку, потом вытер отмычку чистой бумажкой, рассмотрел, заявил:

– Не грязь, а вроде тавот, по цвету свежий. Значит, кто-то замки смазывал, заботился.

– Подожди открывать!
– попросил Зуев.
– Сначала петли дверные осмотри.

Обследовав петли, Буков отметил:

– На стыках ржавчина обсыпана. Выходит, кто-то побывал тут.

Вот ли в боковой туннель. Поднявшись по скобам смотрового колодца, Дзюба долго пытался поднять его чугунную крышку. Ничего не получалось. Возможно, прижата обломками здания. Дальше ход был совсем узкий.

Поколебавшись, Зуев все-таки решил разведать его. Пробирались на корточках, опасливо освещая низкий свод. Выбрались на другой магистральный капал, он шел под уклон. Течение здесь было сильнее, отводы ливневой канализации стали чаще. Но и туннель был шире, просторнее, и, судя по стволам смотровых колодцев, он залегал на большей глубине, чем другие магистральные каналы. Натолкнулись на каменной кладки стену, которая перегораживала канал. Сток жидкости уходил в боковые отводы.

– Если на случай ремонта, так уж больно заслонка капитальная, задумчиво произнес Дзюба.

Кондратюк постучал по стене коротким ломом, спросил:

– Желаете? Тол прихватил на всякий пожарный случай, могу рвануть аккуратно. В боковом ходу подождать - ударная волна мимо проскочит. Дунет слегка, и все.

– И так дышать нечем, а ты еще своей взрывчаткой навоняешь.

– От взрывчатки не вонь, а только запах, - обиделся Кондратюк.

Дзюба продолжал обследовать кладку стены.

– Верхние ряды кирпича без раствора положены. На халтуру, для вида только.
– Попросил Кондратюка: - А ну, подопри!

Поднятый на плечах Кондратюка, он быстро раскидал у свода кирпич, крякнул, влез в образовавшуюся брешь в стене и скрылся за ней.

За ним последовал Лунников, без помощи товарища. Затем Буков.

Подсаженный Сапежниковым, Должиков скреб стену сапогами, не в силах подтянуться на руках. И потом тяжело спрыгнул не на носки, а на пятки.

Свет фонарей выхватывал из темноты сложенные в штабеля стальные цилиндрические сосуды, выкрашенные ярко-оранжевой краской. Буков приказал :

– Стоять всем на месте!

Кондратюк успокоил:

– Та это же не бомбы. Глядите, вентиля медные торчат. Возможно, автогенные баллоны. Просто склад. И банки наставлены, видать с тушенкой. На суточный рацион саперному батальону хватит.

– Я эти банки знаю, - сказал Должиков.
– Ими в лагерях травили. Газ "циклон-Б".

– А ну, освободите все помещение, - вдруг начальственно приказал Кондратюк.
– Все назад и скорым обратным ходом наружу, в первый же попавшийся люк.
– Сел на пол, поспешно разулся, снял обмундирование, остался в одних трусах. Объяснил деловито: - Это я, чтобы чувствовать, за что цепляюсь.

– Товарищ Кондратюк, отставить.

– Нельзя отставить, товарищ Зуев, - сердито сказал Кондратюк, посветил фонарем между штабелей.
– Видите, шнуром напутано, и провода тонкие, а это вот не прокладка, а взрыв-пакеты.

– Ничего не трогайте!

– Я, допустим, не трону, - хмуро сказал Кондратюк, - а крысы вас тоже послушают? Шастают, заденут, допустим, проволоку, взрыватель натяжного действия и сработает.

Убеждал:

– Я хоть не все, а кое-что обезврежу.
– Поколебавшись, добавил: Конечно, если желающий светить останется, с обеих рук действовать мне ловчее. Потом такое мое пока временное соображение. Они, видать, только у баллонов головки сшибать желали, взрыв-пакеты мелкие и все под головками уложены, а банки что? Жесть! Их чуть поддашь - и лопнут. Значит, если рванет, не очень основательно. Главное - газ. Так мы же противогазами оборудованы. Мне, конечно, ни к чему, только мешает. Да и не поможет, если хлопок. А вы все обождите в безопасном боковом ходу за стенкой. Я тут сначала, ни к чему не прикасаясь, так только сориентируюсь. Доложу. Тогда и будет окончательное ваше решение.

Буков остался светить двумя фонарями Кондратюку.

Кондратюк с кошачьей грацией продвигался между штабелями баллонов и банок, белея своим грузным нагим телом, отрывисто давая указания, куда светить. Иногда он бормотал, как бы поясняя самому себе:

– Это фокус на дурака. Штука плевая. Ишь ты, терочный поставили! Отсырел, не сработает. Ага, химическим перестраховались. Думали, я с кусачками, чтобы раздавил, да?

Вернулся, надел на шею брезентовую сумку с инструментом. Продолжал возиться, приговаривая:

– Еще один зуб дернул, теперь не укусит.

Обрадованно объявил:

– А вот она, самая главная гадючка в броневой шкурке. Ну пока, кажется, все.

Подошел к Букову, доложил:

– Взрывоопасность в основном ликвидирована.
– Помедлил, переступая босыми ногами, просительно произнес: - Мне бы еще минуток столько же покопаться для гарантии! Разрешите? Душа неспокойна.

– Одевайтесь, - приказал Буков.

– Тогда разрешите обратиться к капитану.

Зуев сказал: