— Давааай! — Вдруг завизжала царевна Синеглазка. — Давай гол!

— Даваааай гооол! — Раздался клич над всем забитым под завязку стадионом.

И Самоваров под одобрительные возгласы ловко выскочил один на один и хладнокровно без замаха пробил точно в угол. Вратарь думской фракции «Гуманистов» вместо того чтобы прыгнуть, замер от удивления на месте и развёл руки в стороны.

— Гоооол! — Взревел переполненный стадион.

— Молочага, — коротко поздравил Глеба царь Евагрий. — Но в следующий раз играй на меня. Встали! — Тут же гаркнул самодержец на свою команду. — Встали гуртом!

— Может лучше расставиться по позициям? — Предложил Самоваров. — Защитники, полузащитники, нападающие, левые, крайние, центральные.

— Какие позиции, чудик? — Захохотал Евагрий Седьмой. — Они сейчас свиньёй на ворота попрут.

Сыщик озадачено почесал затылок, но спорить с официальной законной царской властью не посмел. Он, как и все одноклубники, сгрудился около цента поля напротив команды фракции Гуманистов, которые действительно выстроились подобно немецким рыцарям из кинофильма про ледовое побоище. Впереди вышли два самых здоровых спортсмена, а с боков те, кто поменьше. Судья, чтобы его не затоптали, бросил мяч парням в полосатой форме и быстро отскочил в край, как и в начале встречи.

— Ааааа! — Загудела публика на трибунах.

— Ааааа! — Заорали соперники и попёрли на ворота, причем человек с мячом спрятался за своих мощных партнёров.

— Держать строй! — Выкрикнул Евагрий и царская команда буквально облепила боевое построение гуманистов.

Однако толкаясь и рыча, медленно, но верно бояре всё дальше и дальше продвигались от центра поля к воротам царской команды. И никакие приказы Евагрия Седьмого не могли сдержать «свинью» фракции Гуманистов. Глеб же, получив два очень чувствительных удара по рёбрам, вывалился из общей урчащей кучи, и решил схитрить. Он за пару секунд по дуге оббежал боевой строй бояр и хитрым легким движением ноги отобрал мяч у человека, который его контролировал.

— Мяч украли! Караул! — Заорал спортсмен в полосатой форме своим одноклубникам, которые всё ещё продолжали толкаться с командой царя Евагрия, а странный новичок из Тулы уже нёсся к воротам.

— Давай гол! — Раздались сначала редкие призывы от зрителей, а затем уже весь стадион разом заревел:

— Давааай гооол!

— Вот ведь чертяга, — пробормотал царь, перестав раздавать тычки соперниками, ибо это уже не имело никакого смысла, и теперь все кто был на поле, просто ждали, чем закончится новая дуэль шустрого сыщика и бедного вратаря.

«Это не футбол, а киножурнал „Ералаш“, — думал Самоваров, выбегая второй раз один на одни. — Кинокомедия, а не игра. И вообще, пора поговорить с гражданином царём по поводу засады. Я провалился в этот мир не для того, чтобы мячи забивать».

Глеб чуть притормозил, заметил страх в глазах голкипера боярской команды, который замер в воротах словно статуя, и саданул на силу в правый от себя угол. «Гооол!» — взвыл стадион, когда мяч запутался в рыболовной сети, повешенной на рамку ворот.

И в этот самый момент Самоварову пришла поразительная мысль: «А вдруг преступник украл саженец яблони не для того, чтобы расстроить свадьбу царевны Синеглазки, а чтобы навредить царю? И сон про это был, и больной на голову Гриша об этом сказал. По изуверской логике разбойника, все должны были подумать, что виноваты влюблённые бояре, а на самом деле виновник совсем другой человек. Вопрос в следующем — как можно навредить молодильным яблоком Евагрию Седьмому? Оно ведь, в конце концов, не отравленное».

— Чего застыл, чудик? — Улыбаясь, прикрикнул царь. — Дай я тебя обниму!

— Товарищ Евагрий, надо бы срочно переговорить, — прошептал Глеб, когда его прижал к своей борцовской фигуре сам самодержец. — Есть идея, как взять сегодня же нашего разбойника.

— В перерыве расскажешь, — тихо пробурчал Евагрий Седьмой Великолепный.

— Одиннадцать — три! — Восторженно кричала Василиса Гороховна, когда в тереме боярина Премудрого на многочисленные синяки, шишки и ушибы Глеба Самоварова накладывала целебную травяную мазь Медуза Горгоновна. — Я представляю, что напишут завтра в печатном листке «Морковских вестей»! Сыщик из Тулы — чемпион по гарпастуму. Команда фракции Гуманистов разбита в пух и прах! Царь Евагрий Эзопович Седьмой вручает чемпиону серебряный кубок! Обалдеть!

— Варварская игра, — недовольно проворчала Горгоновна. — Ещё немного, ещё чуть-чуть и нашего Глебушку просто бы изувечили. А ты тоже хорош, — цыкнула ведунья на сыщика, — зачем надо было самому загонять целых десять мячей в эту сетку? Тебе же царь человеческим языком подсказывал, чтобы ты пасовал на него. Бояре нашего самодержца тронуть бы не посмели.

— А я не знал, ой, ой, ой, — Самоваров схватился за бок, — не знал, что у вас здесь играть никто не умеет. Одни костоломы в команде у этих гуманистов собрались. И потом, сколько можно было пасовать на Евагрия Эзоповича, когда он из пяти верных моментов, запорол четыре?