— Тебе представляется неправильная картинка, — сказала Мадам Блаватская. — Все знают об Атлантиде только из диалогов Платона.

— И почему Вы думаете, что эта история про Атлантиду? — спросила Эврика.

— Не просто про Атлантиду, и из Атлантиды. Я верю в то, что Селена была одной из жительниц острова. Помнишь ее описание в начале — ее остров находился «за Геркулесовыми столбами в Атлантическом океане»? Именно так его описывал Платон.

— Но это же фантастика, разве не так? Атлантида не совсем —

— Согласно «Тимею» и «Критию» Платона, в древнем мире Атлантида была прекрасной цивилизацией. До тех пор, пока —

— У девушки разбили сердце, и она затопила своими слезами целый остров, превратив его в море. — Эврика выгнула бровь. — Видите? Фантастика?

— И они еще говорят, что у них нет новых идей, — мягко подметила Блаватская. — Это очень опасная информация. Мне кажется мне не следует продолжать —

— Вы должны продолжить! — отрезала Эврика, напугав водного щитомордника, свернувшегося на низкой ветке ивы. Она наблюдала, как он пополз в темную реку. Ей необязательно было верить в то, что Селена жила в Атлантиде — но теперь она верила, что Мадам Блаватская верила в это. — Мне нужно знать, что произойдет дальше.

— Зачем? Тебе нравятся хорошие истории? — спросила Мадам Блаватская. — Простой абонемент в библиотеку может удовлетворить твою нужду и уберечь нас обоих от рисков.

— Нет. — Было что-то большее, но Эврика не была уверена, как это сказать. — Эта история важна. Я не знаю почему, но она ведь связана с моем мамой, или…

Она затихла, боясь, что Мадам Блаватская посмотрит на ее так же с осуждением, как и доктор Лэндри, когда Эврика рассказала ей о книге.

— Или она как-то связана с тобой, — сказала Блаватская.

— Со мной?

Конечно, в начале она заметила сходство с тем, как быстро Селена влюбилась в парня, в которого ей не следовало бы — но Эврика даже не видела Эндера с того случая на дороге. Она не понимала, как ее авария связана с затонувшим континентом.

Блаватская молчала, как будто хотела, чтобы Эврика сложила части воедино. Здесь было еще что-то? Что-то о Дельфине, брошенной возлюбленной, чьи слезы, как было сказано, затопили остров? У Эврики не было ничего общего с Дельфиной. Она даже не плакала. После прошлой ночи, целый класс узнал об этом — еще больше причин думать, что она чокнутая. И что имела в виду Блаватская?

— Любопытство — коварный любовник, — проговорила женщина. — Меня он тоже иногда соблазняет.

Эврика коснулась медальона с лазуритом Дианы.

— Как Вы думаете, моя мама знала эту историю?

— Думаю, да.

— Почему же она тогда мне не рассказала? Если она была настолько важной, почему же она не объяснила мне?

Мадам Блаватская потеребила корону Полариса.

— Все что ты сейчас можешь сделать — это усвоить историю. И помнить совет нашего рассказчика: «Все может поменяться на последнем слове».

В кармане ветровки Эврики зазвенел телефон. Она вытащила его, надеясь, что Рода не обнаружила ее пустую кровать и поняла, что она сбежала после комендантского часа.

Это был Брукс. Синий экран засверкал одним длинным блоком текста, затем еще один, и еще один, и еще один, пока Брукс присылал быструю череду текстов. После шести таких сообщений, на экране высветилось последнее из них:

Не могу уснуть. Вина гложет меня. Позволь мне загладить ее — в следующие выходные, ты и я, прогулка на катере.

— Черта с два. — Эврика засунула свой телефон, оставив без внимания другие его тексты.

Мадам Блаватская закурила другую сигарету и протяжно выдула тонким дым по реке.

— Ты должна принять его приглашение.

— Что? Я никуда не пойду с… Стоп, а откуда Вы знаете?

Поларис поднялся с колена Мадам Блаватской и сел на левое плечо Эврики. Он мягко защебетал в ее ухо, которое слегка защекотало, и она поняла.

— Птицы Вам сказали.

Блаватская сложила губы, чтобы поцеловать Полариса.

— У моих питомцев есть свои увлечения.

— И они считают, что я должна сесть на лодку с парней, который предал меня, который выставил меня чокнутой, который неожиданно стал вести себя как мой заклятый враг, а не как мой лучший друг?

— Мы считаем, что это твоя судьбы, и тебе нужно идти, — проговорила Мадам Блаватская. — А что произойдет, если ты пойдешь, зависит только от тебя.

Глава 22

Гипотеза

В понедельник утром Эврика надела свою форму, собрала сумку, несчастно догрызла печенье и начала заводить Магду перед тем, как поняла, что не может идти в школу.