Время пришло. Машина приближалась к отметке в четыре мили. Эндер смотрел, как на фоне темнеющего неба рождалась волна, пока еще её вершину можно было ошибочно принять за облако. Он смотрел, как она медленно поднималась: двадцать футов, тридцать футов, черная как ночь водяная стена, направляющаяся к ним.

Из-за шума машины почти не было слышно её рева. Крик не был похож на крик девушки, скорее на крик матери. Эндера бросило в дрожь. Крик свидетельствовал о том, что они наконец-то заметили волну. Вспыхнули стоп-сигналы. Двигатель взревел. Но было слишком поздно.

Тетя Кора слово сдержала. Созданная ей волна была совершенна. Она пахла цитронеллой — так тетя Кора пыталась замаскировать запах раскаленного метала, характерного для магии Зефира. Не очень широкая, волна была выше трехэтажного здания. С водоворотом внутри её глубокого чрева и губами из пены, которые способны залить половину моста, не зацепив сушу напротив. Волна свою работу выполнит чисто и быстро. Туристы даже успеют встать в конце моста, достать мобильники и снять видео.

Когда волна схлынула, она растянулась по мосту, затем вернулась чтобы обрушиться на дорожный разделитель в десяти футах от машины, как и было задумано. Мост застонал. Дорогу размыло. Машину затащило в центр воронки. Колеса затопило. Волна подхватила машину, подняла её до самого верха, затем сбросила с моста на скользкую гладь бушующего моря.

Эндер видел, как Крайслер кувыркнулся в наветренный склон волны. Когда его раскачало, Эндера ужаснуло зрелище в лобовом стекле. Она была там; русые волосы разбросало по сторонам. Размытый профиль, как тень от свечи. Руки тянутся к матери, которая ударилась головой о руль. Её крик резанул Эндера как ножом.

Все могло пойти по-другому, если бы этого не произошло.

Но случилось следующее: впервые в жизни она посмотрела на него.

Его руки соскользнули с ручек якоря из орихалка, он оттолкнулся ногами от днища лодки. Еще до того, как машина исчезла в пучине, Эндер уже плыл к открытому окошку, борясь с волной, используя всю до капли древнюю силу, которая текла по его венам.

Это была битва Эндера против волны. Она обрушивалась на него, выталкивала на мелководье, била по ребрам, превращая тело в сплошной кровоподтек. Он стиснул зубы, плыл, невзирая на боль, сквозь коралловые рифы, режущие кожу, сквозь осколки стекла и разбитое крыло машины, через густые заросли водорослей и сорняков. Он вынырнул на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он видел искореженные очертания машины, а затем она растворилась в пенном мире. Он почти заплакал при мысли о том, что опоздал.

Все стихло. Волна отступила, забирая с собой обломки и машину. Оставляя Эндера ни с чем.

У него был один единственный шанс. Окна были выше уровня воды, но как только волна вернется, она расплющит машину. Эндер не смог бы объяснить, как он выбросил тело из воды и переместился сквозь воздух. Он прыгнул в волну и достиг цели.

Её тело было тяжелым как бревно. Темные глаза отливали голубым и были открыты. Когда она повернулась к нему, из шеи тонкой струйкой потекла кровь. Что она увидела? Кем он ей казался?

Этот вопрос и её взгляд почти парализовали Эндера. В этот миг смятения волна закружилась вокруг них, и подходящий момент был упущен. У него был шанс спасти только одну. Он знал, что это жестоко. И эгоистично. Но он не мог её отпустить. До того, как волна отступила, Эндер схватил её за руку.

Эврика…

Глава 1

В тишине небольшой бежевой приемной комнаты у Эврики зазвенело в больном ухе. Она его помассажировала — по привычке, приобретенной в результате несчастного случая, после которого она наполовину оглохла. Не помогло. В противоположном конце комнаты повернулась ручка двери. В свете лампы показалась женщина в прозрачной белой блузке, оливкового цвета юбке и с прекрасными светлыми волосами, зачесанными наверх.

— Эврика? — её низкий голос слился с шумом аквариума, в котором неоновый пластиковый аквалангист зарылся коленями в песок, но рыбок в нем не было. Эврика оглядела пустую приемную, мечтая, чтобы кто-нибудь занял её место на ближайший час.

— Я доктор Лэндри. Входите, пожалуйста.

С тех самых пор, как её отец пять лет назад снова женился, Эврику осматривали куча врачей. Жизнь, которой управляли трое взрослых, что не могли согласиться между собой ни в чем, не могла быть еще более запутанной, чем жизнь, где взрослых только двое.

Отцу не внушал доверия первый психоаналитик, опытный фрейдист, а мать также сильно невзлюбила второго, мрачного психиатра, который прописал ей транквилизаторы.

Затем в игру вступила новая жена отца, Рода, вместе со школьным психологом, иглотерапевтом и специалистом по управлению гневом.

Но Эврике почти полюбился последний психиатр, который пытался завлечь её в далекий Швейцарский пансион, пока об этом не узнала мать и не пригрозила отцу судом.

Эврика заметила, что у её нового врача темно-серые кожаные тапочки. Она присела на кушетку напротив целого ряда похожих тапочек. Доктора-женщины часто делали подобную вещь: в начале сеанса они сбрасывали свою обувь, а потом снова надевали — это означало, что время вышло. Должно быть, они все читали одну и ту же скучную статью о том, что Обувной Метод более приятен для пациента, чем слова о том, что время вышло.