— Так вы вчера как раз на полуторке и ехали!

— Так и на нас этот немец начал пикировать после того как в хлам разделал лековушку с двумя командирами и водителем. Чудом остались живы — водитель перед ямой затормозил и бомба разорвалась метрах в десяти. Саму машину перевернуло. Мы их потом подобрали. И только после этого этот немец за нас принялся. А с кузова и обзор за воздухом намного лучше.

— А ведь толковая мысль! — Поддержал предложение замполита Крейзер.

— Толковая, приедем в штаб прикажу НШ приказ подготовить. А куда весь легковой транспорт пристроить?

— А на него лучше ДШК поставить, будет и приманка и мобильно… — шкрябая ложкой по котелку, все также невозмутимо произнес замполит.

— Голова! — только и смог восхищенно произнести командир «Пролетарки».

— Только легковушки придется переделать, но это мы поручим рембазе, как раз по их профилю. У тебя сколько ДШК в хозяйстве? — сразу поинтересовался я у Яков Георгиевича.

— Восемнадцать…

— И у меня не меньше, тут теперь главное чтобы легковушек хватило! — Я, аж загорелся идеей…

Договорившись обо всем, мы с Крейзером пошли обратно к своему БТРу.

В семь ноль, ноль в небе над позициями батальона появились девять немецких пикирующих бомбардировщиков Ю-88. Видно потери в пикирующих Ю-87 на этом участке противник еще не восполнил. И это хорошо — ведь по большому счету заходившие на бомбежку самолеты не могли отвесно пикировать как «Штуки», следовательно и меткость их ударов будет меньше! А это есть «гуд», как говорят немцы.

— Смотри, точно как по расписанию, — глянув на час произнес Яков Григорьевич, — нам бы этой точности у них поучиться!

Пикируя под углом градусов сорок — пятьдесят, до высоты восемьдесят — сто метров, они начали обрабатывать боевые порядки батальона. Одновременно с первыми разрывами бомб, ударили фашистские минометы и артиллерия.

Через четверть часа, на дамбе, которая тянулась через заболоченную пойму Березены от самого Зембина появились немецкие танки и густо оплепленне пехотинцами. За счет того что пехота была расположена десантом, они имели приличную скорость, которой и хотели воспользоваться для молниеносной атаки.

Предпологая нечто подобное, мной был разработан и соответствующий план по отражению первой атаки немцев на этом направлении. По моей оценке, на дамбу вышел танковый батальон немцев со средствами усиления. Что же, тем весомей будет победа!

Когда на дамбу вышли последние танки, первые уже были в полусотне от нашего берега, успешно пройдя через мост, на котором вовсю суетились саперы, в хорошем темпе снимая между ящиками тортила детшнуры.

— Давай! — отдал я команду саперу деда Павла, который в этот момент дежурил у радиостанции.

— Он нажал тангенту трубки, и радиостанция послала стандартный сигнал вызова частотой 800 герц, который примешивался к несущей частоте одного из каналов радиостанции. Именно на эту частоту и были настроены все приемники во всех зарядах установленных на мосту и дамбе.

Одновременный взрыв почти трех тон ТНТ заставил нас присесть на корточки. Только рота немецких танков с десантом, которая успела миновать мост не пострадала от нашей саперной хитрости. Поскольку взрывчатки было ограниченное количество, то участок дамбы от моста до нашего берега мы не минировали, но зато здесь противника ждали другие сюрпризы. Десант хорошо проредили шрапнелью несколько Т-28 и полковушек двадцать седьмого года, а батарея «сорокопяток» успела подбить пару «двоек». Остальные силы противника успели прошмыгнуть. Пехота спряталась на пшеничном поле, а танки и несколько орудий и минометов вместе с расчетами в прибрежном ивняке.

— Как думаете Александр Андреевич, пойдут в атаку такими ограниченными силами?

— Наверняка!

— После того что было на дамбе и мосту?

— Понты не позволят. Они же думают что это все из области везения и случайности. Да судя по всему это свежая дивизия которая не особо засветилась в боях.

— Почему вы так решили?

— По двум причинам: первая, это если можно так выразится — поведение на поле боя, вторая — дивизии с таким тактическим знаком я еще не встречал. Отсюда вывод — новички!

Буквально через пару минут, разведчики принесли зольдбухи тех, кто остался на дамбе у нашего берега.

— Что я говорил? — произнес я, после того как внимательно осмотрел документы, — 21-й танковый полк, 59-й пехотный полк и 20-й мотоциклетный батальон. Все из состава 20-й танковой дивизии. На всей технике тактический знак — вертикальная стрелка с полукруом. Танковый полк трехбатальонного состава.

— Как вы это определили?

— Большое количество чешских танков. 25-й танковый полк, который мы почти в ноль ушатали под Минском, имел на вооружении в основном чешские танки, и состав из трех батальонов. Тогда удалось вдумчиво побеседовать с командиром полка о многом, в том числе и о об организации их танковой дивизии.