Хок схватил свечу и ринулся в коридор. С каждой новой комнатой, в которой не было и следа Фрэнсис, его гнев только возрастал.

Наконец он оказался перед комнаткой, невысокая дверь которой выходила на верхнюю площадку лестницы, ведущей в вестибюль. Хок рванул дверь и высоко поднял свечу, стараясь осветить каждый уголок.

На рулонах разноцветных материй между столами со швейными принадлежностями он увидел съежившуюся Фрэнсис. Комната для рукоделия, вот что это было! Должно быть, она и в первый раз пряталась именно здесь.

Отблеск пламени свечи отразился в ее глазах, широко раскрытых от ужаса.

— На этот раз ты довела меня до белого каления, Фрэнсис. Пеняй теперь на себя.

— Наверное, лучше мне было спрятаться на конюшне, — тупо сказала она, словно обращаясь к невидимому стороннему наблюдателю.

Но ты не додумалась до этого, — заметил Хок, несколько обескураженный ее странной реакцией.

— Я недостаточно умна, — объяснила Фрэнсис человеку-невидимке.

Хок против воли улыбнулся и на мгновение — на одно кратчайшее мгновение позволил себе поверить, что она хотела для начала поиграть с ним в прятки. Но она вдруг сказала голосом, не оставляющим сомнений:

— Подите прочь, милорд! — И его нелепая надежда рассеялась как дым.

— Ни за что!

Хок двинулся вперед. Фрэнсис спрыгнула с груды материй и укрылась за ними, прижавшись спиной к стене. Он остановился.

— Иди в постель, Фрэнсис. Немедленно!

Она с силой помотала головой. Пряди волос из распустившейся прически заметались вокруг ее бледного лица.

— Нет, — прошептала она и повторила увереннее и громче:

— Нет!

— Ты и впрямь хочешь, чтобы я потерял терпение. Не принуждай меня быть с тобой грубым, Фрэнсис.

— Я никогда и ни к чему вас не принуждала.

Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, напрягая воображение в поисках выхода. На одном из столов тускло поблескивали портновские ножницы в свете горящей свечи. Фрэнсис впилась в них взглядом… потом лицо ее жалобно сморщилось: у нее не было никаких шансов добраться до них. От яростного взгляда Хока в горле застрял ком.

— Ты и в прошлый раз пряталась здесь, не так ли? А тебе приходило в голову, что это акт неповиновения, который может дорого тебе стоить? Или твое упрямство застит тебе глаза?

— Я не упряма, — болезненно сглотнула она, но нервная судорога не проходила.

— Мне все равно, какая черта характера заставляет тебя быть непокорной.

Фрэнсис сообразила, что муж намеренно вызывает ее на вспышку, чтобы с чистой совестью заняться «укрощением строптивой». Она постаралась собраться с мыслями.

— Я ничего не сделала, милорд, чтобы вызвать ваш гнев. Я прошу только одного: не прикасайтесь ко мне. Я буду более чем благодарна, если вы завтра же уедете в Лондон, к своей любовнице.

— Но ты все еще не беременна, — заметил Хок вкрадчиво.

— Но не потому, что вы не старались!

Ее голос поднялся до высокой пронзительной ноты. Хок поспешил прикрыть дверь, чтобы не оповещать весь дом о подробностях происходящей конфронтации.

— Изволь-ка понизить голос, иначе мне придется вставить тебе кляп! Меня не устраивает болтовня лакеев, ясно тебе?

— Тогда уйдите!

Вместо ответа Хок окинул взглядом подходящие обрезки сукна на ближайшем столе.

— Пожалуйста, уходите… — жалобно повторила Фрэнсис, понизив голос.

— Хм… так ты все же способна на некоторое послушание? В таком случае пойдем.

Он протянул руку. Фрэнсис не шевельнулась. Ее глаза по-прежнему были полны ужаса, и это беспокоило Хока — впрочем, не настолько, чтобы уступить. Гораздо более сильным было снедавшее его чувство обманутого ожидания. Это подстегивало жестокость.

— Последнее предупреждение, Фрэнсис! — сказал он холодно.

— Животное!

— Что ж, это означает, что тебе не повезло и несчастливая судьба связала тебя с животным. Так или иначе, назад дороги нет!

Она продолжала прижиматься к стене, словно надеясь исчезнуть в ней. Хок поставил свечу на стол и направился в глубь комнаты. Фрэнсис попробовала увернуться, но на этот раз уловка не сработала. Хок поймал ее и потянул к себе. По его груди забарабанили кулаки. В ответ он так тряхнул Фрэнсис, что зубы ее клацнули.